Тишина. Ветер шевелил красный плащ. Лошади переступали, звенели удила.
Эрик смотрел на Грола. Не на его лицо, на его руки. Руки на поводьях, расслабленные. Не на мече. Грол приехал не драться, пугать. Пятеро не штурмовая группа. Пятеро — делегация. С угрозой, но делегация.
— У меня есть вопрос, — сказал Эрик. Тем же ровным голосом. — Ты грамоту видел?
Грол нахмурился.
— Какую грамоту?
— Клановую грамоту Ирвинов. С печатью короны. Которая подтверждает, что эти земли — наследственное владение клана Ирвинов, переданное в вечное пользование. Не подлежащее отчуждению, передаче или конфискации, кроме как по решению Коронного суда.
Тишина другая. Не напряжённая, растерянная. Грол моргнул. Раз. Второй.
— Грамота… — начал он.
— Грамота цела, — сказал Эрик. — Подписана. С печатью. Я могу зачитать текст, если хочешь. «Настоящей грамотой подтверждается, что земли к северу от реки Торн, от Каменного Брода до Чёрного Оврага…» Продолжить?
Грол молчал. Четверо солдат за его спиной переглядывались. Один нервно тронул рукоять меча, но не вытащил.
— Грамота — бумажка, — сказал Грол. Но голос другой. Не уверенный. Осторожный. — Барон…
— Барон — не Корона, — сказал Эрик. — Корона дала нам землю. Корона может забрать. Барон — нет. Если барон хочет оспорить, пусть обращается в Коронный суд. А до решения суда мы здесь. На своей земле. По праву.
Грол смотрел на Эрика. На мальчишку в кожаном жилете с костяными пластинами, стоящего на стене, за которой колья, рогатки, люди с копьями и стрелки на башне.
Потом посмотрел на стену. На заделанные проломы. На ворота на двух петлях, с засовом. На факелы, развешанные по периметру. На стрелковую площадку на башне, где двое с натянутыми луками смотрели на него сверху вниз.
Грол не был дураком. Грубым — да. Жадным — да. Но не дураком. Он видел: это не кучка беженцев, сидящих в развалинах. Это укреплённая точка. С обороной, с оружием, с людьми, которые знают, куда бить.
— Барон узнает, — сказал Грол. Голос тише. Не угроза, предупреждение. — О грамоте. О стенах. О… — Он кивнул на лучников. — Обо всём.
— Пусть знает, — сказал Эрик. — Пусть знает всё. И пусть знает ещё одно: клан Ирвинов жив. Рубеж стоит. Кузница горит. Мы никуда не уходим.
Пауза. Длинная, тяжёлая.
Грол развернул лошадь. Не резко, медленно, тяжело, как человек, который получил ответ, которого не ждал, и теперь должен везти его начальнику, который тоже не ждёт.
— Десять дней, — сказал Грол через плечо. — Может, больше. Может, меньше. Но барон придёт. С людьми. Не с пятерыми.
— Мы будем здесь, — сказал Эрик.
Грол хлестнул лошадь. Пятеро развернулись, поехали обратно по дороге. Копыта по траве, по старым колеям. Красный плащ мелькнул между деревьями и исчез.
Тишина. Долгая.
Потом Бран выдохнул. Медленно, контролируемо.
— Грамота сработала, — сказал он.
— Временно, — сказал Эрик.
— Но сработала. Он не ожидал. Думал, напугает, мы сбежим. А получил юридический аргумент. Это… — Бран подбирал слово. — Непривычно. Для десятника.
— Для барона тоже. Грол доложит: у них грамота с печатью короны. Барон должен будет думать. Не просто «приехать и выгнать», а думать. Законно или нет. Коронный суд — далеко, дорого, долго. Но существует. И если барон займёт наши земли без суда, а грамота всплывёт…
— Он нарушитель, — закончил Бран.
— Он нарушитель. А нарушителей Корона не любит.
Бран помолчал. Потом:
— Это нас не спасёт.
— Нет. Не спасёт. Но задержит. Неделю. Две. Может, месяц. Время, пока барон решает: воевать или судиться. Время, которое мы используем.
— Для чего?
— Для того, чтобы, когда он всё-таки придёт, мы были готовы.
Бран кивнул. Медленно. Тяжело. Кивок человека, который принял расклад не потому, что нравится, а потому, что другого нет.
Они спустились со стены. Двор тихий, напряжённый. Люди ждали. Смотрели на Эрика.
Он не стал собирать всех. Не стал произносить речей. Просто сказал ровно, чтобы услышали:
— Барон прислал людей. Мы показали грамоту. Они уехали. Работаем дальше.
Коротко. Без паники, без геройства, без лишнего. Факт. Решение. Действие.
Тоб взял топор и пошёл к стене. Рен вернулся к корыту. Нэла закрыла дверь знахарской. Лира развернулась к кухне. Фен и Тим остались на башне, луки опущены, но не убраны.
Механизм работал. Люди знали, что делать. Не потому, что Эрик приказал — потому что у каждого было своё место и своя задача. Тревога пришла и ушла. Работа осталась.