Впереди быстро росло здание Парламента. Память Сиони вернулась к беседе с мг. Эйвиоски, и она вцепилась в нее всеми десятью ногтями. Сарадж. Нужно сосредоточиться на Сарадже, а не на Зине. Даже не на Эмери.
Поднявшись на ступени, Сиони потянула на себя тяжелую дверь и очутилась в просторном холле.
Двое охранников смерили Сиони пристальными взглядами, но промолчали: находиться на первом этаже было разрешено всем желающим. Кроме того, внешность Сиони никогда и ни у кого не вызывала подозрений.
Да и кожа ее, к счастью, перестала пылать.
Теперь Сиони успокоилась: она улыбалась джентльменам, которые деловито сновали по холлу, и кивала в ответ, если ее приветствовали первой.
Добравшись до дамской комнаты, расположенной по левую руку, Сиони замедлила шаг. Осторожно юркнув внутрь, она огляделась по сторонам и заперла дверь на задвижку.
Ей понадобилось еще пара минут, чтобы перевести дух. Сарадж.
Думай о Сарадже.
Здесь, в комнате отдыха, ведущей в смежное помещение с кабинками, было так же элегантно, как и прежде. На стене, оклеенной обоями в мелкий цветочек, прямо над туалетным столиком из полированного дорогого дерева, перед которым стояло мягкое кресло, висело большое зеркало в раме. Сиони не забыла его: Дилайла воспользовалась им, чтобы попасть в убежище Сиони и Эмери.
Сиони придвинула кресло к столику, влезла на него и встала перед зеркалом. Запустив руку за пазуху, она вынула из-под блузки ожерелье, стиснула пальцами спичку – кусочек дерева – и пробормотала заклинание, разрывающее ее Привязку к бумаге.
Потом, привязав себя к стеклу, Сиони дотронулась до края зеркала – так в стародавние времена делала сама Дилайла.
И занялась поиском.
Она буквально втолкнула свое сознание в гладкую поверхность и едва не задохнулась от новых ощущений. Сиони чувствовала, что ее дух растягивается, будто легкая тафта, и вскоре роскошная дамская уборная осталась где-то позади. Сиони пролетала сквозь зеркала Парламента и соседних домов, окружающих площадь. Она врывалась в зеркала Лондона, Кройдона и Фарнборо. Она сделала над собой усилие, и какая-то ее часть распалась на множество нитей. Она уставала – никогда еще ей не доводилось уходить в такую даль. Сиони практиковалась и раньше, но лишь в уюте и покое своей спальни и с зеркалом гораздо меньшего размера.
«Теперь уже близко», – наконец решила она.
Удерживая поисковое заклинание, Сиони погладила зеркало ладонью по часовой стрелке, затем – против, после чего – опять по часовой.
– Сквозной переход, – пробормотала она.
Зеркало пошло рябью, как жидкое серебро. Оно словно с готовностью ожидало, когда можно будет поглотить магичку.
Сиони задержала дыхание и шагнула вперед.
Глава 6
Жидкое стекло нахлынуло на Сиони потоком ледяной воды, пропитало одежду и кожу, не оставив ни малейшего следа сырости. В сознании полыхнуло воспоминание о том, как моторная повозка обрушилась в темную реку. Тогда Сиони захлебывалась, а Сарадж наблюдал за ней, стоя на берегу. Как раз это ощущение и стало первой из трех причин, мешавших Сиони воспользоваться зеркальным переходом: ей казалось, что она утонет.
Во-вторых, она боялась, что ее поймают с самый неурочный момент.
В-третьих, существовал риск застрять в поврежденном зеркале.
Похоже, именно это сейчас с ней и произошло.
Сиони вступила в чистое зеркало, но очутилась в аду – среди острых серых сталагмитов и сталактитов, которые ощетинились на нее со всех сторон. К тому же в воздухе мелькала какая-то сеть: она то плавала, как облако, то ползла, как туман. Сиони медленно кралась вперед, всматриваясь в каждое, даже мельчайшее, препятствие. Она не хотела напороться на осколок и ранить себя. Наверное, с подвернувшимся ей зеркалом плохо обращались, оно было грязным и надтреснутым, что выливалось в серьезные опасности на пути Сиони.
Слева каменистая почва уходила вниз, как при землетрясении, что, бесспорно, указывало на разлом.
Сиони закусила губу и переставила вперед одну ногу, затем другую. Только бы не провалиться! Если она не прорвется, то она будет вынуждена вернуться – совсем ни к чему рисковать жизнью в этой стеклянной тюрьме. Но и попробовать, конечно, стоило.
Сиони переступила через сталагмит. Сделала два шажка и обогнула новую ловушку – трещину, из которой прорастали осколки, напоминающие бритвенные лезвия. Каждый из осколков закручивался вокруг своей оси, как волос, выдернутый из расчески, и доходил Сиони до пояса.