К этому времени Охана безнадежно запутался. Он не знал, что и подумать. С одной стороны, оборванная одежда, с другой – ссылка на умение владеть мечом: он не мог решить, к какой категории отнести бродягу. Возможно, это всего лишь лжец, возможно, ронин, попавший в полосу несчастий? Как с ним говорить, как с высшим или как с низшим?
– Я нахожу твое предложение интересным, – сказал он наконец уклончивым тоном. – Моим фехтовальщикам нужна помощь. Если ты разделишь с нами утренний чай и немного сушеной рыбы, мы сможем обсудить вопрос. Мне бы пригодился в труппе кто-нибудь, кто хорошо говорит и владеет мечом.
Уголком глаза он понаблюдал за реакцией Йоши, потом добавил:
– Если ты действительно знаешь, с какого конца за него браться.
– Да будет так, – сказал Йоши, игнорируя шпильку.
Шите и Цуре во время беседы помалкивали. Но тут Цуре вступил в разговор:
– Эмме-О меня побери, если мне нужно, чтобы какой-то бродяга учил меня держать меч. Я исполняю этот танец двадцать лет, и никто не жаловался.
– Значит, ты исполнял его перед дураками и крестьянами, – холодно сказал Йоши. – Если ты хочешь не осрамиться перед такими людьми, как Хашибуми, твое мастерство должно быть выше.
– Я бы хотел учиться, – сказал Шите, его красивое лицо сосредоточенно нахмурилось. – Если мы улучшим игру, мы сможем получать больше приглашений и больше денег. Почему бы не позволить страннику учить нас?
– Ну, я против этого. Все отработано гладко. Зачем надо что-то менять? – ворчал Цуре.
– Это мне решать, – властно сказал Охана. Приподняв края халата, он направился в лагерь артистов.
К горе сумок, мешков и ящиков были привязаны два быка и печального вида лошадь. Лагерь располагался вблизи старого колодца позади заброшенного крестьянского дома. Позже Йоши узнал, что прежний арендатор-крестьянин был казнен за неуплату налогов. Земля лежала невозделанной, пока господин Хашибуми решал, как распорядиться ею с наибольшей выгодой.
Возле повозки вокруг костра сидели остальные артисты труппы: невысокий человек с суровым лицом – музыкант-аккомпаниатор и две привлекательные молодые женщины, а также пожилая матрона, выгребавшая рис ложкой из большого закопченного котелка. Трое мужчин неопределенного возраста возлежали в тени колодца.
Неудивительно, что животные выглядят так грустно, подумал Йоши, им приходится волочь на повозке четырнадцать человек плюс убранство и реквизит. Позже он ближе познакомился с коллективом бродячего театра. Двух молодых девушек звали Аки и Уме. Аки была дочерью Оханы, Уме – сестрой одного из акробатов. Пожилая женщина с котелком приходилась Охане матерью. Ее звали Обаасен Охана, а музыкант, игравший на четырехструнной бива, похожей на лютню, являлся его двоюродным братом, по имени Ито. Семейное предприятие!
Костер выбрасывал вихри искр, вздымал облака ароматного дыма, и Йоши почувствовал внезапный голод.
– Я пригласил этого путника разделить с нами утренний чай, – сказал Охана.
Две девушки, казалось, заинтересовались пришельцем. Уме скромно потупила взор; Аки смотрела на Йоши откровенно оценивающе.
– Могу я сначала помыться?
– Конечно. Бассейн возле дома.
Йоши одолжил умывальные принадлежности и чистый халат у одного из акробатов. Он зашел за дом, стянул свою грязную одежду и тщательно вымылся. Он причесал волосы, уложив их не так, как обычно, и сбрил бороду.
Через несколько минут у костра сидел представительный мужчина. Халат, облегавший его фигуру, был явно театральным; ярко-красный, расшитый драконами. Йоши чувствовал, что этот костюм меняет его внешность даже сильнее, чем лохмотья бродяги. Впрочем, у новой одежды было еще одно преимущество… она была чистой.
Йоши набросился на еду. Он пытался сдерживаться, но это плохо удавалось. В положении бродяги при многих плюсах были определенные недостатки. И хотя в его оби были на всякий случай спрятаны две золотые монеты, он не мог нигде разменять их, не вызывая подозрений. Короче, сегодня он ел первый раз за сутки.
Давала ли служба у бродячих актеров какие-нибудь возможности Йоши? Йоритомо хотел, чтобы он обосновался в Киото к концу следующего года. Может ли он с помощью этих людей рассчитывать пробраться в столицу? Вопрос! Труппа была слишком примитивна, чтобы выступать на столичных подмостках. С другой стороны, комедианты обеспечат ему отличную крышу. Кто заподозрит, что самый жалкий подручный в актерской компании – знаменитый сенсей?
Но если труппа в конце концов не появится в Киото, Йоши потеряет драгоценное время. Нет! Этого нельзя никак допустить. Йоши был обязан добраться до столицы.
В целом, решил Йоши, актерская бражка – хорошая ставка в игре! Он направит свои усилия на то, чтобы внедриться в их ряды, а потом уж позаботится о том, чтобы добраться до Кисо… и Нами.
Глава 55
Солнце поднималось, обжигая рисовые поля и островки бамбуковых рощ, разбросанных по равнине, простирающейся от сверкающей ленты реки до далеких розовато-лиловых гор. Тучи стрекоз посверкивали над разбросанными то тут, то там зарослями чертополоха. Мирная картина.
Йоши, прихлебывая чай, лениво прислушивался к болтовне акробатов.
– Всадники скачут! Там, за рекой! – выкрикнул вдруг один из актеров.
Все моментально вскочили, словно по сигналу тревоги. На севере поднималось облако пыли; через несколько секунд донесся гулкий топот лошадей.
Охана, помня предостережение Йоши о самураях Хашибуми, сначала рубящих, а потом спрашивающих, сказал:
– Шите, пойди поговори с ними, прежде чем они доберутся сюда. Скажи им, что мы встали здесь лагерем по приглашению господина Хашибуми.
– Охана, я не тот, кто умеет говорить с ними. Может быть, Цуре пойдет.
Цуре высокомерно посмотрел на красивого молодого актера.
– Ты достаточно хорошо говоришь, когда это касается тебя. Ты боишься, герой?
– Я не тот, кто умеет говорить с ними, – повторил Шите.
– Может быть, пошлем Обаасен или двух девушек? – саркастически спросил Охана.
Шите был робок, но упрям.
– Может быть, женщины успокоят воинов и убедят их в наших добрых намерениях?!!
Йоши, понимая, что пререкания могут затянуться, почувствовал возможность снискать расположение Оханы. Он сказал:
– Подождите, перестаньте спорить. Я уже раньше сталкивался с подобными ситуациями. Я пойду к ним навстречу, но при одном условий…
– Поторопись, парень, – сказал Охана. – Они уже рядом. Чего ты хочешь?
– Мне нужна работа. Решите этот вопрос сейчас, и я буду говорить с воинами как член труппы.
– Согласен. Теперь поспеши, пока они не добрались сюда и не лишили нас наших лошадей и женщин.
– …а также жизни, – добавил Шите.
Йоши, разодетый как павлин, в расшитом красном халате, важно зашагал к быстро приближающимся всадникам. Их было двадцать пять человек, каждый самурай одет в боевые доспехи. Гербы господина Хашибуми развевались на знаменах отряда. Предводитель поднял руку, дав сигнал осадить коней.
– Кто вы? – прокричал он.
– Труппа актеров, приглашенных великим господином Хашибуми, чтобы дать представление в его замке завтра вечером.
Йоши напомнил себе о необходимости держаться скромней. Он попытался придать лицу подобострастное выражение, что было несколько труднее, чем сменить одеяние.
– Сколько вы будете здесь ошиваться?
– Два дня, господин. Работая и репетируя от зари до зари, чтобы удовлетворить его светлость.
Голос Йоши дрожал. Он потупился, боясь, как бы взгляд не вошел в противоречие с голосом.
– Видел ли ты какого-нибудь путника, проходящего по этой дороге?
– Путника, господин?
– Да, дурак, путника.
– Нет, господин, не думаю, господин.
– Не думаешь, идиот? Подумай получше. Мы ищем человека примерно твоего возраста, мастера меча. Ты видел кого-нибудь похожего на него?
– Определенно нет, господин. Несколько паломников прошло по этой дороге два дня назад, но это были женщины и старики.