Это было обидно! Кроме важных вопросов про таинственных «нас» и не менее таинственную Инквизицию я хотел задать много мелких бытовых вопросов. Например, я не отказался бы от лекции про деньги, да и не мешало составить хотя бы простенький словарик.
Я укоризненно глянул на девушку. Похоже, взгляд оказался слишком выразительным, блондинка, горестно вздохнув, пустила себе пулю в подбородок. Калибр оказался слишком мелким. Вместо того, чтобы вышибить себе мозги, дурочка заставила себя мучиться, пришлось помочь ей свести счеты с жизнью. Хватило очередного «шила» в прелестный лобик.
Я не успел, кроме прочего, выяснить, придет ли кто-нибудь на помощь к пятерке исследователей. А мне остро требовался покой на время воскрешения, ведь это сложный процесс, нуждающийся в сосредоточении и контроле на трех уровнях бытия. Так что я первым делом починил электричество в лаборатории, а заодно реанимировал лифт. На нем я поднялся на нулевой уровень.
За раскрывшимися дверьми оказался вестибюль заброшенного здания. Увиденного мне хватило, чтобы понять, что сюда не ломятся весь день зеваки и случайные прохожие, коих тут попросту не было. Я запечатал двери в лифт. Один из моих титулов — «закрывающий двери», правда он же звучит и как «открывающий», но это свойство любого ключа. Нужен некто моего уровня, чтобы печать взломать и помешать ритуалу. Если же любопытствующие столпятся под дверью, ожидая, пока я выйду, то я буду готов с ними пообщаться, но позже.
Я, кстати, вплел в узор печати, довольно сложный, маленькое заклинание под названием «дверной глазок». Теперь смогу видеть, кто под дверью трется. И в том маловероятном случае, если мою защиту сломают, тоже буду в курсе.
В лаборатории долго и с удовольствием колдовали. Под потолком витали остаточные эманации многих заклинаний. Мне нравится слово «Эманации», оно такое выразительное!
Я запустил «губку» — простенький абсорбер, работающий по тому же принципу, что и мои драгоценные жорики, но бьющий по площадям. Так же я не постеснялся выпотрошить артефакты, которыми пытался вооружиться несчастный мистер Гремистер. Для моих целей требовалось неприличное количество энергии. В качестве носителя я использовал один из перстней седовласого, украшенный камнем-хранилищем с очень приличной вместимостью.
Подготовившись как следует, я спустился на минус второй этаж, прошелся и там «губкой», защитив носорога, чтобы мое будущее тело не лишилось естественных запасов. А мой любимый увалень приятно поражал в этом плане. В одиночку противостоять паразиту — дорогого стоит.
Итак, все что можно подготовить, сделано. Я вселился в массивное носорожье тело. Прежде всего следовало переделать его в антропоморфную форму. Я, как и многие великие маги, — метаморф. Конечно же, я умею принимать не любую форму, выбираю из числа, так сказать, сохраненных в библиотеке версий. Для этого необходимо включить гены «донора» в мою усложненную до предела цепочку. Носорог в его естественном виде займет в ней почетное место, но в повседневной жизни увалень не слишком удобен. А вот человек-носорог — другое дело.
Я запустил заклинание, отвечающее за перестройку тела. Это процесс долгий и, очевидно, болезненный. Так что я решил прогуляться, пока суть да дело, в астрале. Тело человека функционирует на трех слоях бытия: физика, тень и астрал. Мир в целом устроен так же, только и астрал, и тень сами состоят из многих уровней. На самом деле материальный мир — тонкая прослойка, граница между двумя бесконечностями, темной и сияющей. Это такие же условные определения, как добро и зло. Астрал бывает погружен в туман, сумрак и просто темноту, а в тени бывает так светло, что ослепнуть можно.
Вот и сейчас на светлой стороне царил полумрак. Возможно, так отражался «в небесах» загадочный Бруклин, в котором мы оказались. Но на самом деле астрал — не тень, чтобы копировать материальный мир. Он передает атмосферу, настроение. И скорее можно влиять на некоторые процессы на физическом слое.
Итак, астрал города Бруклин в мире Земля Сорок Два оказался темным, тоскливым и дождливым местом. Да-да, я вымок в первую секунду после того, как решил здесь погулять. Стоял я на крыше какого-то невысокого здания, и ничего по большому счету не видел на расстоянии вытянутой руки.
Для прогулок по астралу требуется выбрать призрачный облик. Только полные отморозки шляются по небу в том же виде, что и по земле. Ну или неумехи, неспособные управлять своей сутью, но зачем таким сюда соваться, вопрос. Я выглядел в полной гармонии с обстоятельствами — как носорог. И всей своей массивной тушей я спрыгнул с крыши, сам не понял куда из-за дождя. Пролетев совсем немного, я ударился ногами об твердую поверхность, которая содрогнулась подо мной. Нет, я мог бы и спланировать, но прыжок бомбочкой в неизвестность куда веселее, тем более что переломать ноги мне не грозило.
Видел я по-прежнему чрезвычайно мало, но, кажется, я стоял на спортивной площадке. Над моей головой параллельно земле висело ржавое кольцо с ошметками чего-то, напоминающего рыболовную сеть. Я прошел чуть дальше, стена дождя отрезала от меня весь мир. Но еще через несколько секунд тучи расступились. Передо мной появился пятачок сухой земли, метр в диаметре, ярко освещенный солнцем. Треснутый асфальт плавно, но быстро сменился зеленой травой. В центр этой крохотной лужайки с неба спустился старик в сером грубом плаще с капюшоном, держащий в руках длинную, в пару метров, ветку с раздваивающимся концом. Невероятно пафосное, но впечатляющее появление.
«Друид! — подумал я. — Вот уж не ожидал, чтобы так сходу…»
Глава 3
Старик что-то возбужденно залопотал на местном языке. Надеюсь, он не предлагал мне секс, как покойная блондинка из лаборатории. Поскольку я по-прежнему не понимал ни слова, мне оставалось только таращиться на него как баран на новые ворота. Учитывая мою носорожью внешность, молчание у меня получалось вполне внушительным.
Заметив, что я не реагирую на его пламенную речь, друид разволновался, повысил голос, явно перебирая разные языки, но я по-прежнему не проявлял интереса к его словам. Наконец старик догадался перейти снейпер, на столь любимый мистером Гремистером.
— Кто ты, существо? — друид ткнул в мою сторону палкой. — Здесь творилась волшба, которая взабаламутила три реальности! Ты учудил, зверь?
— Вряд ли реальность пострадала, — я опять воспользовался чревовещанием. — На моей памяти ей доставалось куда сильнее.
— Ты владеешь речью древних? — друид очень натурально удивился. — Не ожидал! На всякий случай употребил сие тайное знание.
Я мысленно закатил глаза, жаль, что носорожья морда не позволила сделать это в реальности.
— Сколько раз повторять, — прошипел я не хуже любого завра, — это всего лишь язык рептилоидов, в нем нет ничего древнего и уж тем более тайного. А та «волшба», что тебя напугала, и была фразой на языке предвечных. Настоящем языке. Всего-то попросил мироздание выключить свет. Ваш хваленый снейпер так может?
— Эта магия запрещена! — заявил друид не слишком уверенно.
— Ты о ней минуту назад не знал. Когда же успел запретить? — резонно заметил я.
— Ты должен отдаться на волю Инквизиции, — старик старался звучать грозно и внушительно, однако астрал вытягивал на поверхность его страх. — Суд решит, что с тобой делать.
— Я с удовольствием пообщаюсь с инквизицией, — мягко ответил я. В мои планы входит познакомиться со всеми. Но сейчас у меня срочные дела, извини. Забегу в гости на недельке, буду благодарен, если подскажешь адресок.