— А при чем тут Ковальский?
— Мы заключим договор. Вы соглашаетесь работает на меня. Я помогаю с экзаменом.
— Как помогаете?
— Либо знаниями, либо деньгами. Ковальский предложит вам спор: он разрешит вам пересдать патентное право. Я, кстати, крайне заинтересован в специалисте в этой области. У меня в кармане, — я похлопал себя по ляжке, — огромное количество инноваций. И как я сказал, у меня хватит амбиций и средств, чтобы воплотить их в жизнь.
— Если бы я был таким спецом, я бы и с первого раза сдал экзамен.
— Одна из инноваций: я могу научить вас всему, что требуется для экзамена.
— За пару дней? Да вы шутите. Наверное.
— Если вы провалите экзамен, я вручу вам деньги, с помощью которых вы подкупите профессора. Если ни то, ни другое не сработает, можешь развернуться и уйти, куда глаза глядят, мы больше не встретимся.
— Если вы на такое способны, то наш договор придется подписывать кровью.
— Как говорили в одном фильме: «чернила надежнее», — улыбнулся я.
Сидоров почему-то поежился.
— Я вообще не уверен, что он разрешит эту пересдачу.
— А это первая часть нашего договора. Вы сейчас с ним встретитесь, и уж не знаю, радушно ли он вас примет, но назначит экзамен на третье января. Если все случится именно так, возвращайтесь в пентхаус, продолжим разговор.
Я протянул Сидорову руку.
— Мы договорились?
Парень вернулся через полчаса, выглядел он удивленным.
— Все вышло, как вы сказали, господин Беринг. Ковальский долго полоскал мне мозги, рассказывая об ответственности, о втором шансе, которого я не заслужил и о новогоднем чуде. И вы правы, он предложил спор: я либо сдаю экзамен без дураков, либо плачу ему двадцать тысяч, и он все равно поставит мне тройку. А вы правда дадите мне такие деньжищи?
— Не дам, потому что ты сдашь. Профессор прав: пришло время для подарка от Деда Мороза. Садись в кресло.
— И что будет? Как вы меня научите за такое время?
— Во сне. Одна из моих секретных технологий, ты узнаешь еще о многих.
— Не так быстро! — замотал головой Сидоров. — Сперва подпишем договор!
— Возможно, из тебя и выйдет толк! — одобрил я его поведение.
Я поднял в блоке знаний, полученном от Ковальского, контрактное право и, в частности, вариант, который нам требовался. Я только внес в него пункт об ответственности за предательство, а также описал, что гарантирую Сидорову получение диплома юриста, без чего договор считается недействительным. Потом просто создал документ, сделав вид, что достаю его из ящика стола.
Мы немного обсудили отдельные пункты, особенно вопрос о его вознаграждении. Я попросил его назвать зарплату, которую получает юрисконсульт после института, он соврал, но не сильно, прибавив процентов двадцать. Все равно сумма мне казалась несерьезной. Я увеличил ее в два раза и объяснил, что с выгодных сделок и успешных проектов он будет получать проценты, зависящие от масштаба и характера сделки.
Он из принципа собирался еще торговаться, но я натянул на лицо скептическое выражение, и он успокоился. Мальчик не знал, что договора со мной имеют особую силу, не меньшую, чем при подписи кровью. Когда он подмахнул документ, я усадил его в кресло, протянул нечто вроде мотоциклетного шлема — так я замаскировал обруч с камнем, в котором хранились знания Ковальского.
Надев его, Сидоров тут же заснул. Проснулся через час, встал, растирая ноющие виски.
— Новый Год близко, — заметила ученица. — Ты как домой собирался добираться, приятель?
— Я не знаю, — признался мой новый юрист. — Электрички разве еще не ходят?
Я пошарил в бездонной сумке. Рубли, что я поменял, почти кончились. Но долларов еще было много. Я отсчитал тысячу.
— Алиса, сходи к Веронике, заплати ей, скажи, что у нас гость, остановится у нас, пусть на него запланируют праздничный ужин. И завтрак.
— Как же я у вас-то, — запаниковал вдруг студент.
— Номер большой, приляжешь где-нибудь на коврике.
На самом деле кроме наших с Алисой спален, оставались диваны в гостиной и кабинете. Лазурь стоила своих денег.
— Развлекай гостя. Сходите, чаю попейте. Или в биллиард поиграйте. У меня есть еще дело.
— Какое дело, уже десятый час, — обалдела ученица.
— Я ненадолго. Надо кое-кого проведать.
Я спустился в ресторан, купил там бутылку виски и торт. Когда ты платишь наличными и втридорога, тебе охотно идут навстречу.
Учитель никогда не теряет контакта с учениками. Я послал птичку-шпиона вдоль незримой нити, что связывала меня с элементалями. Из них я выбрал мисс Винд, просто чтобы птичка не превратилась в буриданова осла. Когда она достигла нужного места, я перенесся вслед за ней в Америку.
Я не особо интересовался, что сейчас происходит с элементалями, так что не ожидал, что встречу Ветерок за решеткой в полицейском участке.
Глава 6
— Здравствуйте, мисс Винд, — в приветствие я вложил весь сарказм, на который был способен. — С наступающим Новым Годом!
— Учитель! — чего я точно не ожидал, что элементаль ветра расплачется и кинется мне на шею.
— Это старинная американская традиция, отмечать праздник в тюрьме?
Хозяева участка, то есть полицейские разных рангов, изображали немую сцену, уставившись на меня, внезапно возникшего из ниоткуда.
Самый главный и самый толстый из них, не утративший, впрочем, цепкого и злого взгляда, опомнился первым. Он нацелил мне в грудь револьвер, его помощники также схватились за свои маленькие и большие пушки, один даже раздобыл где-то дробовик.
— Кто ты, черт побери, такой и откуда взялся?
— Я — адвокат этой милой девушки. Явился, чтобы уладить это недоразумение. Если вы, уважаемый, подойдете поближе, мы быстро во всем разберемся.
В памяти Бени Блофилда я раскопал набор документов, который он делал одному фальшивому юристу, в частности там были визитки с красивым логотипом, похожим на герб, принадлежащий крупной адвокатской конторе, а также ссылкам на какие-то ассоциации. Я быстренько прямо в кармане сотворил одну и протянул сквозь решетку шефу полиции.
Он подошел, не теряя меня с линии огня, аккуратно взял в руки.
— Мистер Леман! — спросил он с трудом сдерживаясь. — Как вы, ради всего святого, сюда попали?
Я не нашел ничего лучшего, чем оживить агента Инквизиции. И в такой деликатной ситуации нет ничего лучше старого доброго газлайтинга.
— Очень просто. Вошел в дверь, поздоровался, нашел клиентку, и поскольку другого места для беседы с подзащитной вы мне не предоставили, устроился прямо в камере.
— Кто-нибудь его видел? — спросил шеф громко, не оборачиваясь.
Из-за спины неразборчиво загудели.
— Не хочу ни в чем обвинять этот доблестный участок, но вашим людям стоило быть внимательнее, — съязвил я. — Впрочем, мне кажется, что кто-то со мной поздоровался.
— Предположим, вы прокрались досюда, — шеф глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, — но в саму камеру вас кто пустил?
— Никто! — пожал я плечами. — Она оказалась не заперта.
Я и впрямь отпер дверцу, даже не прикасаясь к ней, раз плюнуть.
— Если вы не собираетесь меня пристрелить прямо сейчас, а вряд ли разумно объявлять охоту на адвокатов, может быть, вы уберете оружие?
Шеф махнул рукой людям у него за спиной, и сам подал пример, вернув револьвер в кобуру.
— У нас два пути, шеф… простите. не расслышал ваше имя.
— Томпсон, — буркнул страж закона.
— Шеф Томпсон, мы можем все сделать просто или сложно. Если все происходящее — недоразумение, а я в этом абсолютно уверен, и моя подзащитная не совершила чего-то ужасного, мы просто уйдем отсюда, а я пожертвую в местный фонд защиты правопорядка бутылку дорогого виски, чтобы Новый Год прошел веселее. Второй путь длинный и тяжкий для всех присутствующих: вы мне выделяете комнату, где я поговорю с клиенткой и попытаюсь понять, что здесь происходит. Потому что на самом деле я не представляю, из-за чего она проводит праздник в такой обстановке.
Я наклонился, почти придавшись лицом к решетке, и прошептал так, чтобы меня слышал только Томпсон:
— Размер пожертвования обсуждаем.
Шеф ответил зловещим шепотом:
— Мои люди пропали! Думаешь, сможешь всучить мне взятку?
— Вот как?
Я установил контакт со всем электрическим оборудованием в здании и одним легким импульсом устроил замыкание. Свет погас. Я окружил нас с девушкой куполом молчания и задал главный вопрос: