Одна из цепей коснулась руки ученицы, пытаясь обвить ее как металлический удав. Алисе удалось скинуть ее, в ответ девочка, абсолютно неожиданно для меня, извергла из груди собственные цепи с крюками на концах. Поражен был не только я, Эльза также не ожидала атаки ее же собственным оружием. Пара змей впилась ведьме в кожу. Миссис Дубинер подалась назад, а потом и вовсе исчезла, забрав с собой и кровавые потоки, и цепи.
— Больше нам здесь делать нечего, — констатировал я.
— Она точно убралась, не прячется? — спросила Алиса, напряженно оглядываясь.
— Нет, мы здесь одни, — успокоил я ее. — Пошли домой.
Я запустил абсорбцию, выжигая теневую версию склада дочиста. Затем я перенес нас обратно в «Вешние воды», но не в пентхаус, а в храм, который совсем недавно освободил от всякой пакости. Там я спокойно и без лишних глаз очистил нам тела и одежду.
— Я хочу такой же амулет, как у твоей воздушной девицы, — заявила Алиса.
— Ты его видела? — удивился я, мне казалось, что я наложил качественную иллюзию.
— Ее бы даже слепой заметил, — усмехнулась ученица. — Она же горит как звезда во лбу.
— Амулеты — всего лишь костыли, — ворчливо заметил я. — Учись защищать себя сама. Но парочка рун вам всем не помешает.
Алиса тем временем с интересом рассматривала храм изнутри. Особенное внимание она уделила печати на люке, закрывающем путь в подвал.
— Посмотри Взором на заклинания, которыми я фрески восстанавливал, — посоветовал я, ну а как я мог не похвастаться.
— Я чувствую что-то там внизу! — сказала Алиса.
— Да, там очередное место силы.
— На Красной Площади меня ударило чем-то похожим.
— Ты уж сильно на эту силу не обижайся, — улыбнулся я. — У меня есть предчувствие, что мы с ней подружимся.
К третьему числу значительная часть гостей уже разъехалась, так что Вероника без проблем нашла нам переговорную, в которой можно было бы провести экзамен.
— Значит, я могу валить нашего студента, как мне заблагорассудится? — желчно осведомился Ковальский.
— Дополнительными и уточняющими вопросами, — пояснил я. — Врать, что он ответил неправильно, если это не так, нельзя.
— А кто-то здесь способен меня проверить? — кинул шпильку профессор.
«Еще как способны»! — усмехнулся я про себя.
Вслух же сказал:
— Мы запишем экзамен на видео. Если потребуется апелляция, созовем настоящую комиссию на кафедре. Или может быть стоит сразу ее созвать?
По лицу профессора я понял, что делиться с коллегами он не хочет, а придется, если мы привлечем их. Впрочем, я не собирался давать ему даже теоретической возможности сжульничать, так что поставил на стол пирамидку, которая не позволит присутствующим лгать. Кроме меня, конечно, я-то знал, как обойти амулет.
Комиссию мы все-таки собрали, в нее вошли я, Алиса и Вероника, которая взяла на себя обязанности видеооператора. Я также ограничил время экзамена до двух часов. Ковальский пытался ворчать, но я предложил ему отменить пари и просто взять не двойную, а стандартную мзду. Я, кстати, знал, что она ни разу не обычная, а значительно преувеличенная, уже не знаю из-за вредности или жадности. Скорее всего сыграло и то, и другое, но я не собирался торговаться. Тем более, что знал: платить не придется.
Два часа прошли весело. Ковальский как мог выжимал Сидорову мозги, но вот в чем подвох: все что знал Арнольд Вениаминович, было известно и студенту. А мы два дня тренировали парня, устраивая ему пробный экзамен не для проверки знаний, а чтобы он научился пользоваться этой базой данных. Ну и привык к давлению злобных экзаменаторов.
В итоге огорченный Ковальский расписался в зачетке. Я не хотел, чтобы даже этот неприятный человек стал врагом для меня или Сидорова. Он мог еще пригодиться, да и нам надо было провернуть тот фокус с остальными экзаменаторами. Так что я пообещал профессору премию за каждый организованный им экзамен. Причем я собирался заплатить независимо от победы или проигрыша парня в пари. Ковальский заметно повеселел.
Нам больше не было смысла торчать в «Вешних водах». Я перенес нас в квартиру Беринга. Там я уничтожил всю мебель, и создал новую, похожую на ту, что стояла в Лазури. Упор, конечно, сделал на спальные места. Переделал также и кухню, превратив ее в столовую. Эти шаги не решали проблемы, нам нужна была база просторнее, чем эти три комнаты. Но у меня были мысли, как это решить.
Немного опередив меня, позвонила секретарша Луиджи Виттарио. У них четвертого января уже кипела работа. Я, не кочевряжась, согласился встретиться с ним на вилле Costa Viola.
Глава 9
Элементалей я с собой брать не стал, думаю, что не стоит их активно афишировать, пусть останутся козырем в рукаве. Насчет Алисы я также задумался, официально Анна Манн считалась мертвой. Но все же я обновил ей внешность, хотя внимательный взгляд, а я не сомневался в старичке Луиджи, раскусит ее в два счета. Надеюсь, что непривычный макияж и деловой костюм, такие прежняя Алиса не носила, должны окончательно ее замаскировать. Сделал ей документы на имя гражданки США Эмилии Уоллес, буду ее представлять всем как мою секретаршу.
Перед отъездом я сделал еще одно необходимое: нанес ей на кости парочку рун, которые основательно меняли ее ауру. Не пугайтесь, мне не пришлось ее резать, есть специальные ритуалы, позволяющие проводить такие операции дистанционно.
Заодно я погрузил амулет, впечатанный в голову Ветерка глубже, до кости, и покрыл плотью и кожей так, что ей уже не требовалась никакая иллюзия, чтобы скрыть «звезду во лбу», как ее обозвала Алиса. Остальным ученикам я нанес руну, защищающую от метального контроля, на кость в основании черепа ниже затылка.
Причинил ли я им боль? Да, беднягам пришлось потерпеть, но недолго, я по традиции свел неприятные ощущения до одного кошмарного, но короткого мгновения. Если Сидоров оправдает мои ожидания, я и ему защиту поставлю.
Не знаю, распознал ли Луиджи наш с Алисой обман, внешне он никак не выдал своей проницательности. Впрочем, мы обошлись без особых расшаркиваний. Нет, с Новым Годом мы друг друга поздравили, он мне подарил дорогую перьевую ручку «для подписания самых важных договоров», а я починил его старомодные очки, дужка которых была перехвачена прозрачной клейкой лентой, улучшив при этом их свойства. Теперь они стали универсальны — в них прекрасно видно все и вдали, и вблизи, да и сломать их будет гораздо труднее.
Алисе, то есть, простите, Эмилии перепал какой-то модный блокнот*, как ни странно, безделица эта девочку порадовала.
* не будем произносить всуе слово «молескин»
Поздравления заняли минут пятнадцать, потом мы перешли к делу. Точнее говоря, на вилле мы ничего важного не обсуждали. Вместо разговоров мы сели в большущий лимузин, и он отвез нас на Сицилию, чтобы я своими глазами взглянул на тот самый могильник, отравлявший остров.
По дороге Луиджи рассказал о своих бедах. Отходы сбрасывали в отработанную серную шахту, на момент закрытия глубина там достигала пятьсот метров.
— Не так уж глубоко, — заметил я.
— Нам в тот момент казалось, что этого достаточно, — подал плечами адвокат. — Но и такую пропасть можно заполнить, если заниматься этим с усердием.
Проблема даже не в том, что не осталось места. Подземная река, которую никто и никогда не учитывал в расчетах, изменила русло. Да, такое иногда бывает. Вода промывает себе новые ходы, иногда она начинает течь чуть ли не вверх, если так карты лягут. Экологи могут потом ныть про сообщающиеся сосуды, давление, обвалы, трещины и прочую белиберду.
— Если хотите, Генри, могу переслать вам по почте их отчеты, — заявил Луиджи.
— Нет, не хочу. У меня свои методы диагностики.
— Шахта на севере острова, недалеко от континента*. Скоро прибудем. Давайте обсудим ваши условия.
* Серная шахта Флореста действительно существует в провинции Мессина, сейчас она полностью выработана, считается самой глубокой в Италии, но там нет никакого захоронения токсичных и тем более ядерных отходов, или я об этом не знаю.