— Ковальский Арнольд Вениаминович, — протянул он мне руку. — Барышня, — склонил он голову перед Алисой.
— Беринг Яков Георгиевич, — представился я. — Это моя племянница Алла.
На меня седовласый поглядел оценивающе, будто прикидывал, можно ли у меня выманить денег. Алису же он и вовсе ощупал всю целиком плотоядным взглядом. Я уж думал, что старый потаскун обслюнявит ей пальцы, но он удержался.
— Значит, вы живете в «Лазури»? — это слово Ковальский произнес особо уважительным тоном. — Почетно! Я себе такое не позволил, хотя врать не буду, хотелось.
— Честно говоря, мы спохватились в последний момент, так что выбора у нас особого не было. Но жалеть не приходится, номер нам нравится.
— Еще бы он не нравился, — хохотнул Ковальский. — Лучше его поискать надо, да не найдешь. В этом классе, конечно. Не всякий такие деньжищи за пару-тройку дней выкинет. А на папенькиного сынка, что наследство проматывает, вы не похожи.
— Мы последние годы много путешествовали, соскучились по русской зиме и тем более по настоящему Новому Году. Согласен, что вышло дороговато, но копеечку-другую мне заработать удалось.
— В какой области подвизаетесь, если не секрет? — Ковальский оживился, разговоры о деньгах его явно заводили.
— В разных, Арнольд Вениаминович, — ответил я уклончиво. — Последний проект можно отнести к области экологии. А вы чем занимаетесь? Опять же, если не секрет.
— Я — профессор, — ответил Ковальский горделиво, — преподаю право в Московском Императорском Университете.
— Это интересно, — пришла моя очередь оживляться. — На какой именно области права специализируетесь?
— Гражданское право, — ответил Ковальский, — контракты, арбитраж. А вы чем-то конкретным интересуетесь?
— Интерес у меня практический. Я вернулся в Россию, намереваясь открыть здесь бизнес. Мне понадобится и юрисконсульт в штат, и консультации по разным специфичным вопросам. Например, экономические отношения с иностранными компаниями.
— Мы удачно познакомились. В штат я, конечно, не пойду, есть у меня работа, а насчет консультаций обращайтесь, помогу, чем смогу.
За завтраком Ковальский также подсел к нам. Мне казалось, что он пытается произвести впечатление на Алису.
Чуть позже Вероника это подтвердила.
— Вы поосторожнее с Арнольдом Вениаминовичем. Падок он на молоденьких девушек. Давно бы уже скандал разгорелся, но Ковальский умудряется выходить сухим из воды.
У меня в голове зародилась интересная идея. Пока же я сосредоточился на экскурсии, которую проводила для меня эта милая дама.
Глава 4
— Я ожидал встретить на завтраке весь цвет Российского высшего общества, который начнет разглядывать наc в лорнеты и гадать, откуда мы взялись, такие красивые, — сказал я Веронике, когда мы обходили территорию.
— Кого-то из этих прекрасных людей вы увидите на обеде. Только тогда они и проснутся. Но хотя место у нас уважаемое и стоит соответственно, князей и царскую семью вы здесь не встретите. Они все же предпочитают свои закрытые клубы. А вот профессор Университета у нас чувствует себя как дома.
Тогда-то она и рассказала про особенности характера Ковальского. Мы уже обошли «оздоровительный комплекс», который впечатлил Алису до такой степени, что она готова была там поселиться, причем, не медля ни секунды. Я, злобный дядя-тиран, этого не позволил.
— Мы будем готовы через час, прямо сейчас же нам нужно вернуться в номер, — отрезал я.
— Зачем? — вытаращила глаза ученица.
— Действительно, зачем? — вторила ей Вероника.
— Моя умненькая племянница продолжает свое образование и не хочет терять ни минуты, — объяснил я.
— Похвально! — протянула наш гид. — Но все же советую не слишком усердствовать, Новый Год — время отдыха, развлечений и подведения итогов.
— О, я не настолько жесток, чтобы лишать девочку удовольствий. Уверен, часа ей хватит на важные дела. А потом весь ваш рай в ее полном распоряжении.
Сам же я большее внимание уделил энергетическим каналам и выходам силам, которые могли бы присутствовать в таком месте. И «Вешние воды» меня не разочаровали. Я как мог встроился в систему потоков и собирался, пока Алиса принимает процедуры, заняться четвертой печатью. Она не желала раскрываться без моего активного участия, и я наконец мог себе позволить заняться реально важным делом — медитацией.
— И что же я должна повторить? — спросила меня Алиса, когда мы вернулись в номер. — Еще сотню раз сотворить тульпу?
— Этим мы займемся позже, — ответил я, показательно не замечая саркастичные нотки в ее голосе. — А сейчас посмотри на себя в зеркало.
— И что? — поинтересовалась ученица, глядя на себя, красивую.
— Что мы делали перед выездом? — терпеливо спросил я.
— Накладывали иллюзию, — поморщилась Алиса.
— Молодец. И как ты собралась ее удерживать во время шоколадных обертываний, массажей и прочих чрезвычайно полезных процедур?
— Черт! — Алиса потускнела. — Значит, мне ничего такого нельзя?
— Ты не можешь постоянно поддерживать облик. В какой-то момент ты капнешь соусом на белую блузку, и забудешь внести коррективы. Многие палятся на таких мелочах. Поэтому что? — спросил я голосом фокусника, достающего кролика из шляпы.
— Что?
— Мы изменим твою внешность.
— А так можно? — Алиса задержала дыхание.
— Сложно. Но мы не станем перебарщивать. Я способен принимать разные облики, сильно отличающиеся друг от друга, иногда даже не человеческие. Но я — метаморф, вся моя коллекция хранится в генах. Тебе это пока не подходит.
— Почему же? — спросила Алиса хрипло.
— Потому что, — ответил я мягко, — чтобы перестать быть человеком, надо научиться умирать, не умирая. И конечно же погибнуть, а потом воскреснуть. Поживи пока. Мы не полезем в твою ДНК, и не будем ломать тебе кости, как сделал бы какой-то хирург. Обойдемся «косметикой» и начнем с волос.
На самом деле я готовился к этому всю ночь. Вспоминал все, чему мог научиться у Эстель, да и у других мастеров. Знавал я одного паучка, который специализировался на смене внешности и больше ни на чем. Людей как пациентов он особо приветствовал, говоря, что мы очень пластичные. Размером, кстати, этот спайдермен превосходил легковой автомобиль. Сам он выглядел устрашающе, но добрейшей души был существом.
Я сотворил тазик, наполнил его водой, но не из-под крана, хотя мог бы модифицировать и ее. Предпочел создать из чистой магии именно такую, как требовалась. Алиса, конечно же подглядывавшая через плечо, ахнула:
— Ничего себе плетение! Это даже покруче, чем тульпа!
— Мой голову, — вместо ответа приказал я, подталкивая ее к тазику.
Когда она закончила, я выпустил в воздух простенькое огненное заклинание «фен», велел ученице повторить его. Тем, что у нее получилось с первого раза, можно было спалить не только прическу, но и весь дом. Однако уже на третьего попытке я решил, что сильно она себе не навредит.
Ну что же, волосы стали гуще, они и раньше были не редкими, но я бы сказал «тонкими». Ранее прямые, они теперь слегка вились, но не до кудряшек. Не думаю, что она сможет и захочет собирать их в пучок на затылке, как привыкла в «прошлой жизни». Ну и конечно шевелюра поменяла цвет. Из очень светлой, почти платиновой, она стала русой. И более длинной, раньше едва доставала до плеч, теперь струилась почти до лопаток.
— Это не я! — ахнула Алиса, глядя в зеркало.
— Я бы сказал «это не Элис», — успокоил я девушку. — Ты меняешься, как и задумано. Это ясно?
— Наверное!
— Отлично. Сейчас займемся лицом. Постарайся не кричать!
— А что, будет больно? — испугалась девочка.
— Не будет, — соврал я и слегка увеличил ей скулы.
Заодно, чтобы не растягивать удовольствие, чуть изменил форму носа. Но там я вообще кость не трогал, только хрящ, а это почти не считается. И да, я не садист, добавил в заклинание анестезию, но она не убрала боль, а только сконцентрировала ее до одного жуткого мига. К сожалению, это плата за магическую хирургию. Волшебники-стоматологи также поступают — все «радости» за секунду.
Алиса, конечно, заорала, но я заранее окружил нас куполом безмолвия. Я закончил мучить лицо девочке, изменив цвет глаз с голубого на зеленый.