Станцию мы строили больше суток. Я был поглощен процессом, но краем глаза заметил, что Марфа Игнатьевна накрывает на стол, причитая, что мы так надрываемся, а ни росинки маковой во рту. Уж не знаю, кто ее проводил через портал. Есть что-то символическое в том, что в числе первых людей, побывавших на Марсе, оказалась простая русская бабушка из почти заброшенной сибирской деревушки.
Естественно, когда я открыл нашу базу для посещений, здесь началось столпотворение. Отметились все, включая Лемешева и всей «банды» со свалки, в том числе и счастливого Фарруха. Жертвы «ослиного» виконта тоже прошлись по красной планете. И уж не знаю, каким образом, но даже генерал Бобров умудрился сюда проникнуть. Кажется, его привела Эльза.
Юпитер — необычная планета. Я сейчас выдам сентенцию, от которой у любого астронома волосы станут дыбом. Не передавайте им мои слова, а то меня сожгут на костре, ха-ха. Такой планеты как Юпитер не существует. Есть нечто вроде той станции, что мы реанимировали на Марсе, только космического масштаба. И погружена она в ткань бытия намного глубже, чем даже я способен себе представить.
Юпитер существует во всех мирах Мироздания. В тех, что базируются не в Солнечной Системе, а это обиталища практически всех негуманоидных рас, она называется иначе. А зачастую и по-другому выглядит.
Даже я не в состоянии постичь, что из себя представляет эта сущность, а может быть конструкция, а может быть целый мир, сопряженный со всеми остальными мирами. По молодости я пытался просканировать суть Юпитера. Достиг абсолютно смехотворных результатов. Это все равно что слепому постигать слона наощупь. Только я был слепым микробом на теле гиганта.
Я не знаю, «что это», но точно знаю «зачем». Юпитер — главная библиотека или, если хотите, архив, содержащий всю информацию о вселенной. О ее настоящем, прошлом, а возможно даже и будущем. Но к грядущему мне не удалось прикоснуться, и я не знаю ни одного счастливчика, который смог бы. Возможно оракулам удается прочитать записи о том, что еще только должно случиться. Они не признаются.
Когда станция заработала, я с чувством выполненного долга и конечно же со сладким предвкушением расположился в помещении, которое напоминала если не рубку корабля, то уж точно Центр управления полетами, только в оригинальном майаридском исполнении. Вместо экранчиков, кнопочек и лампочек — потоки энергии, выглядящие как сплетение голографических трубок с переливающейся жидкостью. Я никогда не видел смысла в подобном антураже, станция на физическом и теневом планах — лишь фундамент, основная же работа ведется в Астрале, куда я и перенесся, усевшись в действительно комфортное кресло.
А уже в Астрале я погрузился в более глубокую медитацию — да, это был транс в трансе, такому тоже можно научиться. Специально для меня приемная библиотеки выглядела как зал электронно-вычислительного центра, старомодный, заставленный компьютерами, каждый размером с трехметровый шкаф, на котором перемигивались бесчисленные лампочки.
У такого солидного, даже глобального образования как всеобщий архив, был свой эгрегор. С ним, а в моем случае — с ней, и приходилось общаться. Для меня она выглядела как женщина лет шестидесяти, то ли профессор в белом халате и в очках, то ли библиотекарша, что было бы логично, но тогда ей положен строгий взгляд и сердитое «тишина должна быть в библиотеке!»
Эльфы называли эту женщину пафосным Истано Нолэ, что переводилось как «хранитель знаний». Но мне она представилась как Лиза, да-да, именно русским именем, из той части воспоминаний, что я, казалось бы, безнадежно потерял за несколько веков. Она никогда не объясняла, почему выбрала такое имя, говорила только, что оно отзывается в моем сознании на ее должность. Ну а мне-то что? Лиза и Лиза.
— Привет, Этерни, — ласково поприветствовала она меня. — Тебя давно не было видно.
— Хлопоты, Лиза, сплошные хлопоты! — улыбнулся я.
— Спасибо, что починил ретранслятор, — она явно имела в виду Марсианскую станцию. — Я попрошу тебя о еще одной подобной услуге, но не сейчас. Я знаю, что ты торопишься.
Я довольно часто что-то чинил в это библиотеке. Иногда даже приходилось выгонять назойливых посетителей, вроде колоний тех же лемпов. Зато мне всегда были рады в этом месте. Я знаю, что далеко не всем дарили свободный доступ. А с большинства еще и брали плату наурэмбааром.
— Это не значит, что я не соскучился, Лиза.
— Это очень мило с твоей стороны, — улыбнулась библиотекарша. — Что я могу сделать для тебя прямо сейчас?
— Многое. Во-первых, мне надо развернуть на этой станции транспортный хаб.
— Это сложная задача. Даже мне потребуется время, чтобы подготовить проект. Я внесу его в базу данных ретранслятора. В твоем временном потоке пройдет неделя. И тебе придется самому договариваться с Лабиринтом. Ваши отношения меня, уж извини, не касаются.
— Спасибо, Лиза!
— Может быть у тебя есть вопросы попроще?
— Мне нужно сделать народный автомобиль. Он должен быть чуть лучше, чем то, что в этом мире умеют делать, но не сильно, не на другом цивилизационном уровне.
— Понимаю, — кивнула Лиза. — Покажи, какие есть проекты.
Я конечно же подготовился ко встрече. Естественно, я просто пересылал ей телепатически «суть» конкретных машин. Начал с той самой «ласточки-семерки», доведенной нами почти до идеала, насколько это было возможно — машина даже в эталонном исполнении устарела на полвека, если не больше.
Ну и как ориентир того же класса, но современный во всех отношениях, я показал баварскую трешку и пару японцев.
— Тебе ведь нужен массовый сегмент, — уточнила она. — То, что смогут производить на местной технологической базе? Причем те же люди, которые собрали первый вариант, а не три других?
— Ты права, Лиза. Я тебе потом покажу то, что я хочу делать сам в ограниченных количествах.
Я имел в виду, конечно, кабриолет «Петербург».
— Тогда вот три варианта, которые делали в технократическом мире похожего уровня развития. Я кидаю тебе и проекты машин, и проект сборочной линии для каждой из них. Его на Земле Сорок Два смогут воспроизвести без особых проблем, он компактный, по-хорошему упрощенный, удачно придуман не без моей помощи. По дизайну все три могут считаться потомками первого автомобиля. Теперь покажи мне, что ты выбрал для себя.
Я передал ей «суть» кабриолета.
— Это уже гораздо лучше. Вот что ты можешь сделать, это уровень цивилизации «плюс один».
— Эмма будет в восторге! — подумал я вслух, рассматривая проект.
— Это твой конструктор? Порадуй ее. Потом мы с тобой еще придумаем, чем ее удивить. Что у тебя в планах?
— Лимузин, очень красивый. У меня нет пока проекта.
— Вспомни, как он выглядит, — попросила Лиза.
Я напряг память, представляя в уме прекрасную и очень красивую «Чайку».
— Да, симпатичный, — кивнула Лиза. — Этим мы займемся в следующий раз. А пока вот тебе еще один проект, он чем-то схож по дизайну с твоей «Чайкой», но ниже классом. Не массовый, а скорее средний класс или даже ближе к честному бизнесу.
— Спасибо, Лиза, ты мой свет в окошке! — искренне воскликнул я.
С легким сердцем я вернулся на Марс, а оттуда в Милан. Прихватив Эмму и Василия, я отправился в Медный Дом, в комнату, которую мы назначили автомобильной лабораторией. Здесь мы подробно рассматривали проекты.
Как я и ожидал, новые проекты воодушевили мое конструкторское бюро. И я показал им только новые версии Ласточки. Даже кабриолетом 2.0 я пока не стал их грузить, чтобы мозги не взорвались.
— Делайте прототипы, по три штуки каждого. Назначайте встречу в министерстве. Я не хочу выходит напрямую на Брянцева и его команду, сами понимаете, почему. Пусть их немного сверху мотивируют. Скажите, что пробную линию мы смонтируем и будем эксплуатировать сами, а если пойдет, поможем им создать свои. Все это в рамках совместного предприятия, дарить Брянцеву эти проекты мы не станем.
— Что мы в итоге выпускаем?
— Две модели. Первая — эконом-класс как замена семерки. Вторая — бизнес-класс. Акцентируйте внимание министра, что на Ласточке смогут осилить такое производство, если захотят. Хотя, судя по их машинам, особым желанием они не горят.
— В смысле «акцентируйте»? — испугалась Эмма. — Ты с нами не поедешь?
— Я отправляюсь в Китай. А с презентациями вы и сами отлично справляетесь. В прошлый раз вы всех восхитили, они будут в восторге и сейчас. К подписанию договоров я, конечно, вернусь.
— А что насчет кабриолета?
— А что насчет кабриолета? — передразнил я Эмму. — Ты мне расскажи, меня на выставке не было!