— Да, — ответил Ичэнь, — это важно.
— Я бы хотел получить доступ к Шанхайской или Пекинской Бирже. В частности, я заинтересован в закупке некоторых материалов.
— Каких, например?
— Платина, палладий, иридий. Я бы создал здесь фирму, которая имела бы право закупать товары и даже, не побоюсь этого слова, спекулировать.
— Это вообще не проблема, — кивнул Ю. — Вы хотите открыть компанию на свое имя?
— Возможно, я записал бы ее на своего представителя из местных. Нет-нет, я не прошу предоставить мне добровольца, кандидата я найду сам.
— Вас называют человеком с тысячей лиц. Будет ли это еще одно такое лицо?
— Можно и так сказать.
— Передайте через Ичэня данные вашего представителя. Я помогу с регистрацией. Как-то по-другому я могу вам помочь?
— Я не так хорошо разбираюсь в местных финансовых технологиях. Если бы вы познакомили меня с успешным и понимающим трейдером, было бы замечательно. Мне нужен буквально час его драгоценного времени.
— И такой человек найдется.
— А я со своей стороны подумаю над нашим идеальным ноутбуком. Я утрирую, — добавил я, опережая возражения Ю, — это будет неожиданный для вас подход к созданию электроники и вычислительной техники в целом. При этом он будет совместим с существующими технологиями.
— Это сделало бы нас невообразимо счастливыми.
Едва мы договорили, ко мне постучался через Астрал Бобров. Я передал, что скоро навещу его. После этого я предложил Ичэню и Джу подбросить их обратно до посольства. Они согласились.
Скоро я был уже в Лазури, откуда прыгнул к избушке на курьих ножках Боброва.
— Я рад, что ты пришел, — приветствовал он меня. — Тебе надо встретиться с Покровским.
— Ты же говорил, что не надо!
— Ситуация изменилась, — вздохнул генерал.
Глава 6
Бобров выглядел возбужденным, но скорее радостно, чем расстроено.
— Ну рассказывай, Баба Яга, что у вас поменялось.
— Почему же я — Баба Яга? — удивился Бобров.
— Домик обязывает.
— Ладно, шутник, провели мы расследование и знаем, откуда материал для новых бомб взялся. Все тайны раскрывать не могу, только намекну, что в Карпатской Республике не одна атомная станция. Но кое-кто из наших врагов сильно расстроен, что не удалось провокацию именно на той АЭС провернуть. Так что спутал ты карты врагу, жаль, что не все.
— Оперативно вы сработали! — приятно удивился я.
— Ну так не лаптем щи хлебаем. Так что не знаю уж, чем ты там занят, но бросай все и езжай на встречу с Покровским. Он тебя лично поблагодарит.
— Быстро у вас дела делаются, — вздохнул я, притворяясь сердитым. — То я — враг народа, то — сразу герой.
— Ты не передергивай, Яков Георгиевич. — Возмутился Бобров. — Тебя даже когда подозревали в нехорошем, пальцем никто не тронул. Даже министру транспорта не намекнули, чтобы он не торопился с тобой в игры играть.
— Попробовали бы вы меня тронуть, — пробормотал я себе под нос, а когда Бобров переспросил, добавил уже в полный голос. — Спасибо душевное! Ладно, почему бы и не встретиться с господином советником. Только и у меня есть совет не для всей вашей организации, мне на нее немного чуточку плевать, а для вас двоих.
— Ох, чувствую, что не к добру твои советы, — разворчался Бобров. — И что такое интересное ты хочешь передать?
— Не особо торопитесь.
— С чем?
— Со всем. Кое-что произойдет в течение месяца. Это изменит жизнь всей планеты сильно, но быстро.
— Что произойдет, Беринг?
у Боброва был такой вид, будто его сейчас удар хватит. Хотя в Астрале это и невозможно.
— А что я буду два раза повторять одно и то же? Советник меня наверняка жаждет лицезреть уже сегодня?
— Уже сейчас!
— Ну вот я и выдвигаюсь в центр города. Жду агента Физика в лобби Марриотта через час. Не будем нарушать хорошие традиции. И кстати я надеюсь, что эта милая парочка прикреплена ко мне постоянно?
— Да уж, плодить посвященных без острой необходимости мы не собираемся.
Инкрустированный стол встретил меня как старого знакомого. Я тоже улыбнулся ему как родному. Витя провел меня в кабинет, а сам вышел в коридор. Вскоре ко мне присоединились Покровский и Бобров. Я думал, что советник сразу начнет расспрашивать о моей потрясающей новости, но он заговорил о другом.
— Яков Георгиевич, считаете ли вы себя русским человеком?
— Это не такой простой вопрос, как кажется на первый взгляд.
— Я, в общем и целом, представляю эту сложность. Потому и спрашиваю.
— Если вы хотите меня использовать как пушечное мясо в вашей необъявленной войне в Карпатах, то сразу скажу, это плохая идея. Уж точно не в таком локальном, пока что, конфликте.
— Он неизбежно разрастется.
— Николай Александрович, — начал я самым проникновенным тоном, какой смог из себя выдавить, — по сути в Карпатах началась гражданская война. Вы сами в прошлый раз говорили, сколько там живет русских. И меньше всего мне хотелось бы устраивать среди них кровавую баню.
— Вы — пацифист?
— Нет, конечно. И, простите за пафос, в гневе я страшен. Но с меня хватит массовых убийств. Я уже устроил геноцид одной нации. Хотя это было необходимо, и таким образом я спас целый мир.
— А если речь пойдет о спасении жизней здесь, в России? И предположим, что мы хотим от вас не массовых убийств.
— Послушайте, вы не с того начинаете.
— Я начинаю с важного. Чью сторону вы выберете в этом конфликте?
— Нет, не с того, — я улыбнулся как можно дружелюбнее. — Чтобы наш разговор приобрел хоть крупицу смысла, я должен спросить вас, Николай Александрович, вы знаете, кто я такой?
— У нас, нет, скажу точнее, у меня лично есть показания вашего приятеля Ашенбаха. Он уверяет, что вы прибыли издалека. И там, в вашем «далеко» вы — персона гораздо более значимая, чем пытаетесь казаться здесь. Чему из этого можно верить?
— Ал знает, что говорит.
— Тогда что вы делаете в нашем захолустье?
— Я уже делился своими планами с Сергеем Николаевичем. Они более глобальны нежели помощь одной стране, даже если я питаю к ней искреннюю симпатию.
— Новость, о которой вы торжественно хотели нам сообщить, связана с вашими глобальными планами?
— Не «торжественно сообщить», а «намекнуть как для своих». Очередь для пафосных торжеств придет чуть позже. Николай Александрович, при первой нашей встрече вы провели для меня политинформацию. Сейчас я хочу ответить вам тем же. То, что я расскажу вам, в том «далеко», откуда я прибыл, известно каждому школьнику. Из тех, чьим словам вы можете доверять, вам может подтвердить мой рассказ тот же Ашенбах.
— Не знаю насчет доверия. Но я внимательно вас выслушаю, — кивнул Покровский, и я видел, что он и впрямь заинтересован.
— Обойдемся без долгих вступлений. Мы сейчас находимся в одном из бесчисленного множества миров. Именно ваш называется «Земля Сорок Два».
— Это порядковый номер в общем числе миров? — уточнил Покровский.
— Не совсем, порядковый номер в числе миров, похожих на этот, заселенных людьми, проживающими на планете Земля в Солнечной Системе. Есть также огромное количество миров, сильно отличающихся от этого, или даже вовсе не похожих.
— Предположим, продолжайте.
— Не хочу вас расстраивать, но Земля Сорок Два — мир действительно захолустный. Я имею в виду уровень технического прогресса прежде всего.
— А как насчет социального? — заинтересовался вдруг Бобров.
— Это сложно. Социальная эволюция даже в человеческом обществе иногда принимает самые причудливые формы. Не всегда можно однозначно назвать из утопическими или антиутопическими. Но сильная раздробленность на одной планете считается скорее признаком отсталости. Важно другое, есть Метрополия — сообщество самых старых и развитых миров. Земля Сорок Два отстает технически так же, как маленькая африканская страна с королем, щеголяющим костью в носу, от промышленного гиганта вроде Американских Штатов, Германии или России. Может быть даже сильнее.
— Вы видели такие миры собственными глазами? — с живым интересом спросил Покровский.
— Я в них жил и работал. Второй вопрос, в котором мне хотелось бы достичь ясности, это роль магии. Надеюсь, после всего пережитого мы можем пропустить этап, на котором вы усиленно сомневаетесь в ее существовании?
— Если не предполагать, что мы все стали и остаемся под властью опытного гипнотизера…