— Присаживайтесь, господа, — кивнул Орлов. — Яков Георгиевич, нам давно следовало встретиться. Учитывая, какими новостями вы нас закидываете, тем более.
— И я счастлив познакомиться, — поклонился я.
Брянцева от этой сцены чуть удар не хватил. Кажется, до него наконец-то начало доходить, что я не просто наглый мальчик с улицы. Бодров и министерские также впечатлились.
— Я — главный акционер нашей национальной гордости, — тут Брянцев немного оживился, но рано слишком рано, — по крайней мере она должна была такой стать. Не вышло, так Алексей Владимирович? А значит, я имею право и желание провести это совещание. Прошу считать его официальным собранием акционеров, а все основные владельцы явно здесь присутствуют. Все, до чего мы сейчас договоримся, будет иметь официальную силу. Яков Георгиевич, вы это затеяли, вам и докладывать. Начинайте.
Я встал и начал.
— Прежде всего, хочу сказать, ради чего я все это затеял. Почему я практически подарил ценную технологию заводу, который десятилетиями гонит стопроцентный и устаревший морально брак.
— Так уж и подарили, — усмехнулся Орлов. — Настояли все же на совместном предприятии.
— Чтобы сохранить контроль за внедрением и производством. Если бы я пошел на поводу у Брянцева и просто отдал ему проект из рук в руки, он бы еще много лет не запустился. У нас машины уже сошли с конвейера.
— Это так? — спросил император у министра Орлова.
— Есть около сотни экземпляров, — кивнул Челноков. — Павел Андреевич точнее скажет, у него вопрос на контроле.
— Я хочу на них посмотреть. Пригоните мне такой автомобиль. Есть хотя бы одна машина в Москве? Я хочу посмотреть на нее до конца собрания
— Слушаюсь, ваше величество, — кивнул Вершков. — Вы позволите сделать звонок?
Девица-одуванчик поманила его за собой, кто-то перехватил замминистра за дверью в переговорную.
— Продолжайте пока, Яков Георгиевич.
Я вкратце рассказал об отношении Брянцева, постоянном саботаже и попытке захватить производство. Не забыл упомянуть и об избиении назначенного заместителя. И о том, что ставленник Генерального попросту сломал линию.
— Не удалось отжать, Алексей Владимирович? — съехидничал император. — В этом производстве еще что-то понимать надо. А у нас все чиновники, включая меня самого, на иностранных автомобилях ездят.
— Беринг сгущает краски, — забормотал побагровевший Брянцев.
— Так чего вы хотите, Яков Георгиевич, — спросил Орлов, — если не денег?
— То, ради чего я прибыл сюда издалека. Я хочу поднять технический прогресс на Земле на новый уровень. Автомобили — первый шаг. И еще некоторые инновации, которые вскоре появятся. Моя задача, чтобы все заводы в России могли реально производить такие машины и внедрять технологии «плюс один». Если бы господин Брянцев не принимал эти перспективы в штыки, он бы получил все на блюдечке с голубой каемочкой.
— Какой второй шаг? — с интересом спросил Орлов.
— Университет. Но это другая тема, — я как мог неназойливо изобразил глазами, что стоит это обсуждать в другой компании.
— У вас уже дважды пытались отнять инновации. Сперва, смешно сказать, мусор. Теперь автозавод. Как вы думаете, Яков Георгиевич, почему?
— А далеко не все хотят, чтобы, во-первых, Россия совершила технологический скачок. Лучше уж будет закупать товары на Западе.
Орлов кивнул, неохотно соглашаясь.
— А во-вторых? — спросил он.
— Кое-кому, также прибывшему издалека, невыгодно, чтобы весь этот мир развивался. Но и это — другая тема.
Вернулся заместитель министра.
— Стриж подъедет к Боровицким воротам через пятнадцать минут. Ваш человек сказал, что его встретят.
— Хорошо. Посмотрим.
— Вы правда хотите отдать перспективное производство в руки иностранцев? Все знают, что его конторка принадлежит зарубежной компании. «Бореас» — конторка какого-то Генри Манна! — осмелел вдруг Брянцев, которому явно было нечего терять.
— Это называется «инвестиции». — Я слышал, что западные партнеры вовсю бегут из России. А тут и деньги, и технологии на тарелочке поднесли.
— Тогда скажи его величеству в лицо, — Брянцев чуть ли не завизжал, — почему ты, изменник, Альбатроса отдал китаезам?
— И правда, — вступил Вершков, — что ж вы так? Обещали же нам, а отдали неизвестно кому.
— А как я должен на саботаж реагировать? Отдавать господину Брянцеву еще один проект, чтобы он и его загубил?
— Но сразу иностранцам отдали? — слегка нахмурился Орлов. — Не слишком ли резко?
— Россия ведь не собирается в одиночку бороться с Западом и с теми силами, о которых чуть раньше говорили? Вам нужен сильный союзник. Часть проектов будет создаваться на новой территории, о которой вы в курсе. Часть отдаваться вам, часть — китайцам. Надеюсь, и другие союзники найдутся. Нам предстоит не просто поднимать Россию. Надо возродить погибшую цивилизацию.
— О чем он, — никак не успокаивался Брянцев.
— Не знаете, о чем, так и не лезьте в разговор. — одернул его Император. — Ладно, давайте дождемся вашу новую птичку. Там и решим, есть ли из-за чего шум поднимать. Может ваш хваленый Стриж нас разочарует. А, Яков Георгиевич, разочарует? — подколол он меня.
— Вряд ли, — усмехнулся я.
— А что там с грузовиками? — спросил император. — Виктор Сергеевич докладывал, что вы и на том направлении готовы нас удивить.
— Как только мы разрешим этот кризис и сможем выработать схему взаимодействия с существующими структурами, хотя бы с Министерством, сразу запустим производство. Прототип готов представить хоть завтра.
— Хорошо, — кивнул Орлов. — Виктор Сергеевич, пригласите советника по безопасности Покровского на презентацию. Скорее всего и кто-то из Минобороны подтянется. Не затягивайте, завтра, значит, завтра.
Кто-то постучал в дверь. Девица-одуванчик выпорхнула и сразу вернулась.
— Машина доставлена.
— Пойдемте, взглянем.
Через полчаса мы вернулись. Орлов радостно наездил пять кругов по небольшой площади, на которой стояло наше здание. Потом он благосклонно позволил и Челнокову прокатиться.
— Видно, что автомобиль ничем не уступает иномарке. Даже, наверное, и не самой простой. Скажите, Виктор Сергеевич, мы заинтересованы в таком автомобиле?
— Безусловно заинтересованы.
— Ну так что ж вы… — Орлов чуть не вышел из себя. — Хотел бы я посмотреть на Альбатрос. Когда наши китайские друзья выпустят его в продажу, приобретите экземпляр. А кстати, я слышал про какой-то замечательный кабриолет.
— Я бы с удовольствием презентовал вам его, — ответил я. — Но в нашем климате машина неудобная. Зато у меня в проекте есть лимузин, дизайн которого я хочу позаимствовать у старого прекрасного автомобиля Чайка.
— Его-то вы не собираетесь отдавать китайцам?
— Я думаю, что буду выпускать две версии. Одну можно производить в наши условиях. Другая, на более передовой технической базе — на новой территории. На самом деле, как и с Альбатросом нет проблемы делать машины везде. Тот же шевроле в каких только странах ни собирается. Но, как и любая корпорация, я заинтересован в стабильной ситуации. И чтобы процессы не саботировались на каждом шагу.
— Да все уже, разберемся сейчас с саботажем. Что вы предлагаете?
— Я думаю, — влез министр, — Алексей Владимирович все осознал и в дальнейшем станет воплощением сотрудничеством. Так ведь, господин Брянцев?
— Нет, — сказал я твердо. — Мое первое требование — увольнение господина Брянцева.
— Ты не посмеешь, щенок! — зарычал Генеральный.
— Я не посмею? — голос Орлова загрохотал, потрясая древние стены.
— Нет, что вы, я этому самозванцу! — испуганно пробормотал пришедший в себя Брянцев.
— Кого на его место поставите? Сами займете пост? — спросил Орлов.
— У меня, к сожалению, нет времени на кучу рутинной административной работы. Я абсолютно не возражаю против кандидатуры господина Бодрова. Он более чем в курсе реальностей завода. И если он сможет отбросить то пренебрежительное отношение, которое демонстрировал по отношению ко мне и моим сотрудникам с подачи господина Брянцева, он меня устроит.
— Я искренне советую господину Бодрову осознать, что здесь произошло, и кто реально владеет и руководит заводом.
— Нет-нет, то есть да, я понял! Простите меня великодушно, Яков Георгиевич! — выпалил скороговоркой потрясенный Бодров. — Я был глубоко неправ, и вы сразу почувствуете разницу!