Ну что ж, посмотрим, каков Босфор в лунном свете.
Глава 24
Ну ладно, Босфор действительно красив. Жаль, что поездка выдалась на такой неподходящий для путешествий месяц, как апрель. Я благосклонно принял предложенную посольством экскурсию по Стамбулу. Спасибо, что визит мой был неофициальный, так что я смог получить от него простое туристическое удовольствие.
Со мной в делегацию вошли Кару, точнее часовой робот с амулетом, придающим его внешность человека. По документам он проходил как сотрудник МИДа Новой Гипербореи, на деле же именно эта ипостась моего сыночка управляла министерством.
Неожиданно горячее желание поучаствовать в разговоре выказал Покровский. Ради него пришлось включить в состав двух «специалистов по безопасности», точнее — гвардейцев-майаридов. Естественно, им тоже выдали артефакты иллюзий.
Для переговоров турки сняли нам ресторанчик над проливом. Естественно, он был полностью закрыт «на спецобслуживание». Также естественно все разведки мира поспешили напичкать заведение шпионской аппаратурой. Ну по крайней мере у меня создалось такое впечатление, когда я осматривал место действия.
Никто, кстати, не знал, что я проверил ресторан. Я даже лично там не появлялся, послал птичку, и уже ее «глазами» изучил площадку. Пусть считают меня простачком, который, не зная брода, суется в воду. На самом-то деле я мог позаботиться, чтобы наше общение сохранило приватность.
Но время приготовлений прошло, шоу началось. Делегация «цивилизованного запада» потрясла разнообразием типажей. С Эдмундом Уэсли я уже был знаком лично, хотя он сам этого не знал. Возможно, догадывался. Обычный рафинированный джентльмен. И единственный маг в теплой компании, я без труда угадывал в нем друида по характерной ауре.
Мартин Кох, оперативник, высокий, под два метра, худой, с лицом, будто вырубленным из дерева, походил на профессионального киллера. Я охотно мог его представить на крыше дома со снайперской винтовкой.
Герман фон дер Штауфен, напротив, напоминал мне гнома. Невысокий, хотя и не коротышка. Очень плотный, я бы даже сказал, коренастый. Злой и пронзительный взгляд сильно контрастировал с невозмутимым спокойствием оперативников.
И дополнял картину французский посол Франсуа Лаперуз, манерный, дерганый, будто кукла на веревочках. Он явно единственный в этой компании не понимал, что на самом деле происходит, поэтому и суетился больше всех.
Были с ними и свои «специалисты по безопасности». Как и мои майариды. Они остались в общем зале, тогда как нам выделили роскошный кабинет с видом на Босфор. На столе уже были расставлены бутылки с водой и тарелки с легкими закусками.
— Если мы захотим, — сказал Уэсли, — нам подадут вино. Но мне кажется, лучше начать нашу беседу с чистой головой.
— А мне кажется, — возбужденно заговорил посол, впрочем, так он общался всегда, — неплохо бы снизить напряженность. Я уверен, что смогу выбрать из местных запасов что-то, реально достойное высоких гостей.
— Мы не сомневаемся в вашей компетентности, — ответил Уэсли, — и охотно воспользуемся вашими талантами, когда придет пора праздновать достигнутое соглашение.
— Может быть, мы перейдем уже к делу? — раздраженно спросил Штауфен.
— Охотно, — весело поддержал я его, — я знаю, что вы давно ищете со мной встречи. Ну вот я здесь. Так чего же вам угодно, господа?
— А вы так упорно от нас прятались, — буркнул Штауфен, — набрались, наконец, смелости?
— Ну же, барон, — всполошился француз, — зачем вы так? У нас дружеская встреча!
— Вы сами поставили себя в такое положение, — с той же улыбкой прокомментировал я заявление немца. — Прислали бы посольство, пустили бы наше к вам. Мы бы радостно обменивались нотами протеста и прочими категоричными заявлениями. Все были бы счастливы. Но вернемся к первому вопросу: чего же вы хотите?
— Мистер Бореас, — начал Уэсли, — я могу вас так называть? Или какое обращение вам кажется уместным?
— Какое? — переспросил я. изображая удивление. — Конечно же «ваше величество». И хотя наша встреча неофициальна, не вижу, почему бы вам не сохранять элементарную вежливость. Тем более, что все вы представляете монархические государства. Я понимаю, американец мог бы из принципа игнорировать мой статус, но таковых среди нас нет. Кстати, почему? У Североамериканских Штатов нет вопросов к Новой Гиперборее?
— Они есть, ваше величество, но я уполномочен их задать в том числе и от их имени, — ответил Уэсли. — И все же наша беседа действительно неофициальна. Так что предлагаю откинуть титулы и просто решить все накопившиеся вопросы.
— Как вам будет угодно, — махнул я рукой. — Хотя меня учили, что вежливый теленок двух маток сосет.
— Ласковый, — поправил меня вдруг молчаливый Кох. — Я знаю эту русскую пословицу, в ней говорится «ласковый».
— Как скажете, герр Кох. Итак, в третий раз задаю тот же вопрос: что вам угодно, господа?
— Вы нарушаете принцип невмешательства! — выпалил Штауфен.
— Трудно нарушить что-то, чего ты не придерживаешься, — резонно заметил я.
— Вы брали обязательство не вмешиваться в дела Земли! — не унимался немец.
— Вас кто-то обманул, — улыбнулся я сочувственно. — По крайней мере я такого не припомню. А память у меня хорошая.
— Ну так припомните ваше пафосное появление в зале ООН! Вас просили…
— Мало ли кто и о чем меня просил. Я бы не прожил так долго, если бы не научился отказывать. Если вы в свою очередь напряжете память, то вспомните, как я четко заявил, что буду поддерживать дружественные страны. Это я и делаю.
— Так может, ваше величество, вы плохо выбираете друзей, — улыбнулся Уэсли, выглядело это довольно хищно.
— Во-первых, это мне самому судить. Во-вторых, мы с этого начали: вы прилагаете неимоверные усилия, чтобы испортить отношения с Новой Гипербореей. Хотя и трудно сломать то, чего не существует.
— У нас есть шанс исправить это упущение, — примирительно сообщил Уэсли. — Ваше величество, наш разговор как-то неправильно стартовал. Предлагаю начать его заново.
— Ваше величество, — вмешался вдруг Лаперуз, — установление дипломатических отношений — долгий и трудный процесс! Это невозможно решить так вот просто! Нужны шаги с обоих сторон, показывающие некоторую серьезность намерений!
— Вовсе нет по обоим пунктам, — возразил я. — Во-первых, это может произойти очень быстро, как это вышло у нас с Россией и Китаем. Во-вторых, отношения не обязаны быть непременно хорошими. Вы пока пытаетесь делать вид, что меня не существует. И судя по тому, что все мы встретились в этом приятном месте, у вас не сильно получается меня игнорировать.
— Хватит прелюдий!
Штауфен стукнул кулаком по столу. Его соратники недовольно поморщились, француз даже заблеял что-то успокаивающее.
— Ситуация с Карпатской Республикой вышла из-под контроля.
— Из-под вашего контроля, — поправил его я.
— Вы не заключали военный союз с Россией, — продолжил немец. — Значит не имеете права вмешиваться в ход военных действий.
— А разве в Карпатах идет война? Неужели кто-то кому-то ее объявил? — удивился я.
— Завязывайте демагогию!
— Вы уж определитесь, мы сейчас обсуждаем дипломатию или реальное положение вещей? А все ли участники нашей встречи в курсе, что на самом деле происходит? За своих спутников я ручаюсь. А как насчет любезнейшего месье Лаперуза.
— Я граф! — пискнул посол. — И я не очень понимаю, что вы имеете в виду?
— Мы же решили обходиться без титулов, — напомнил я. — И, судя по вашему ответу, вы как раз не в курсе. Тогда следующий вопрос, зачем вы здесь, граф? Нет, не поймите превратно, я счастлив, что мы познакомились! Вопрос в смысле нашей встречи.
— Мы еще с трудом уговорили турок не совать свой нос, — абсолютно неожиданно рассмеялся Кох. — Но вы правы, нам не хватает конфиденциальности, чтобы говорить абсолютно открыто. Так что вы простите за намеки. У нас два вопрос на повестке дня. Первое — Карпаты.
— Вы должны вернуть всю технику, которую нагло украли! — вдруг грубо перебил его Штауфен. — И заплатить за порчу инфраструктуры в Польше, которая не участвует в военных действиях.
Мы с Покровским одновременно рассмеялись.