Прежде чем начать просвещать его по поводу своих намерений, я вручил ему бутылку двадцатилетнего односолодового виски, которое купил еще в Америке, чтобы «выразить восхищение фактом нашего знакомства». Я тоже умею ворковать при необходимости. Напиток был принят с благодарностью.
— Все очень просто, сеньор Мануччи! — начал я, наконец, объяснять свои планы. — Я разработал уникальную методику экспресс-обучения языку. Она уже дала реальные и даже обнадеживающие плоды, но я должен продолжать эксперименты. Найдется ли в вашем вузе преподаватель с безупречным знанием итальянского, причем, мне одинаково важны грамматика, словарный запас и произношение. Этот человек должен решиться провести со мной примерно сутки за адекватное вознаграждение.
— О какой сумме идет речь? — поинтересовался Мануччи.
— Два миллиона лир, — ответил я. — Конечно же, я гарантирую безопасность эксперимента, и то что не доставлю проблем этому смельчаку.
— Есть ли пожелания по поводу пола или возраста смельчака? — уточнил заведующий.
— Никаких. Меня волнуют ясность мысли и знание языка.
— В чем суть эксперимента? — спросил Мануччи невинным голосом.
— Это секрет, — ответил я, мысленно расхохотавшись.
— Я бы попробовал вас разговорить, но я слишком уважаю дорогого Луиджи. Я ему так многим обязан. Вы, кстати, не боитесь принимать услугу от такого человека? Они всегда возвращают долги с процентами.
«Ничего себе дядя разоткровенничался», — подумал я, а вслух ответил:
— Не боюсь, поскольку его услуга уже ответная.
Мануччи нервно сглотнул.
— Я абсолютно точно знаю, кто может вам помочь. Милое создание, что привело вас сюда, — Professori Associati, — заведующий замялся на секунду, потом перевел, — доцент, Dottorato di Ricerca, по-английски, доктор философии. Пережила неприятный и разорительный развод, в результате нуждается в средствах. Берегите ее, мистер Манн!
Он позвонил кому-то по внутреннему телефону, и скоро в кабинет вошла моя очаровательная проводница. Мануччи проговорил за меня вступление про интересный эксперимент, вознаграждение, и конечно же попросил оказать содействие и ни о чем не волноваться. И только потом он догадался представить мне гостью, которую звали Милена Конти.
Теперь появился повод рассмотреть ее как следует. Очень симпатичная молодая женщина, невысокая, с черными вьющимися волосами и мягкими чертами лица.
Я спросил Мануччи, могу ли я уже забрать сеньору Конти, и получил заверения, что она в моем распоряжении на ближайшие сутки. На сем мы раскланялись. Я заметил, что даме не понравилось, как бесцеремонно распорядилось начальство ее временем и даже можно сказать «судьбой». Я постарался вести себя максимально любезно и уважительно, но конечно же, не перебарщивая. Начал же я с того, что предложил Милене продолжить беседу за чашечкой кофе.
— И где вы хотите поговорить? — спросила она напряженно.
— Я первый раз в Риме, прилетел вчера вечером и не знаю о городе ровным счетом ничего. Не откажетесь ли вы, прекрасная сеньора, стать моим гидом? — в голос я добавил самую малость убеждения, скорее, чтобы успокоить ее. Я не хотел заставлять ее помогать мне, даже имея в своем активе приказ начальства и магию, промывающую мозги.
Милена немного оттаяла.
— Я засиделась за полдня, — ответила она. — И пока еще не голодна. Предлагаю прогулку, раз уж мы в центре. Я вам расскажу про вечный город, а вы мне про свой загадочный эксперимент. Мануччи, — это имя она произнесла с едва заметным отвращением, — похоже и сам не в курсе, о чем идет речь?
— Он не достоин! — ответил я с той же крохотной долей пренебрежения. — Раз уж он не предложил свою кандидатуру для участия, пусть остается в неведении. Даже лучше будет, если он решит, что я богатый шарлатан. Так спокойнее!
— Вы забавный человек, сеньор Манн!
— Генри, сеньора Конти! Для вас — исключительно Генри!
— Тогда, пожалуй, я позволю вам называть себя Миленой. И даже настаиваю!
— Каков наш маршрут, Милена? — осведомился я?
— Пройдемся по центру. Вы готовы к долгой пешей прогулке?
— Вполне, — усмехнулся я. — Не смотрите на мои солидные габариты, я очень даже вынослив.
— Заодно и проверим.
Прогулка заняла полтора часа. Я ожидал гораздо большего, вспоминая марш-броски, иногда занимающие по несколько суток почти без перерыва. Милена, кажется, волновалась за мое состояние, наверное, ее сбивало с толку мое телосложение, а я во всех своих «человеческих» обликах — крупный мужчина. Однако устала первой она.