Эльза уверила меня, что, осознав свое место в нашем тандеме, он станет ценнейшим членом команды. Она же посоветовала добавить пряник ко кнуту и порешать некоторые его частные проблемы. Этим она готова сама заняться, когда я ей выдам европейский паспорт. Я подобную инициативу горячо приветствовал.
Сразу навестить нашего будущего друга, я имею в виду мастера по документам, мне не удалось. У ресепшена меня перехватили Вероника и Самуэль Лазаревич, они закончили первую стадию аудита, вникать там еще придется долго, но первое впечатление доблестные бухгалтеры составили.
Бывший директор уже примерно год налаживал остроумные схемы увода денег из-под носа растяпы Вешнякова. В принципе, можно было бы его сажать прямо сейчас, но я не захотел шумихи вокруг отеля. Репутация и так пострадала из-за нападения Кобр.
Я предложил Эльзе навестить Преснова, взяв с собой господина Лейбница, чтобы разговор получился более предметным. Пусть вернет то, что сможет, и катится на все четыре стороны. На том и порешили. Премию Самуэлю Лазаревичу и всей его команде я, понятное дело, обещал.
Полковник тут же пожаловался, что сидит без дела, пока его коллега изо всех сил причиняет пользу. Я в итоге взял его с собой, порадовавшись, что элементали «отдыхают» в Италии. Я для них разработал сложнейшую программу тренировок.
Алиса тоже пыталась напроситься, но я заставил ее помогать Сидорову. Раз уж я получил деньги, то я велел ему внести первый взнос за долг «Балтийского Транзита». Договор с этими ребятами я не торопился заключать, решив, что фирмой будет владеть Эльза, для чего ей опять же срочно нужны были документы.
Алекс же, наведавшись в банк, должен был назначить встречу с чиновником, который выдавал лицензии на переработку мусора. Я хотел получить в свое распоряжение ту самую помойку. Пришла пора избавить жителей поселка от невыносимой вони. Короче говоря, дел у Сидорова набралось много, помощь Алисы ему явно не помешала бы.
Вася Шуткин по прозвищу Штука обитал над малиной, кабаком для криминала, переполненным гражданами самой подозрительной наружности. Я не сразу понял, почему его прозвали не, например, Шутником, если дело в его фамилии. Потом-то понял, в чем дело.
Полковник хотел вломиться и, надавав всем подзатыльников, вытащить Штуку на свет божий. Но я решил действовать тоньше. В идеале можно было провести операцию так, что никто ее и не заметит. Малину неплохо охраняли, в том числе и пацанва, которая пристально следила за входами-выходами. Наш шутник мог бы элементарно ускользнуть из-под носа. Мы бы, конечно, его поймали, но к чему так суетиться?
Я запустил в малину птичку-шпионку, даже две. Одна следила за кабаком, другая — непосредственно за Штукой.
Вскоре пришлось послать и третью. К нашему спецу пришел напуганный толстяк, вцепившийся в пухлый бухгалтерский портфель. На входе он назвал пароль, который охотно приняли и пустили его в зал. Мы его, конечно, запомнили.
Штука сперва встретил его за столом, потом, наслушавшись испуганного лепета, проводил клиента в мастерскую. Там наш уникум занялся подсчетами, которые звучали именно так:
— Паспорт, одна штука, за него три штуки. Карты банковские, кредитная, одна штука, дебетовая, одна штука. По две штуки каждая, да на счет дебетовой положить две штуки с копейками, чтобы число неровное было. Кредитная история — три штуки. Запись о закрытии бизнес-счета, тут мы сделаем так, что файлы с историей операций якобы были, да гикнулись, такое часто бывает. Образование — аттестат одна штука, и стоит штуку. Диплом училища — две штуки, занесение в архив включено. Итого семнадцать штук.
Тут-то наш спец первый раз клиента надул, у меня получилось на тысячу меньше. Но Штука тем временем продолжил:
— Загранпаспорт с визой делать? Ты ж линять собрался за кордон.
— Конечно! — закивал толстяк.
— Еще три штуки, итого ровно двадцать. Бабло вперед, налом.
Толстяк раскрыл портфель и выудил оттуда пачку денег. Штука бросил ее в ящик стола, посадил клиента фотографироваться, потом отослал, велев приходить через два дня.
— Так долго? — охнул клиент.
— За срочность в двойном размере беру, — пожал плечами Штука. — Доплатишь? Тогда через три часа документы сделаю, а подноготную пропишу все-таки через два дня, потому что быстрее там никак не выйдет.
— Нет-нет, двойной размер — перебор! — испугался толстяк. — Я приду послезавтра!
— И славно. Не попадись, дружок, в паре шагов от свободы.