— Я не могу сказать большего, Генри, уж простите.
Эхом от невнятных предупреждений адвоката мафии на стенд заявился англичанин. К моему удивлению он не имел отношения ни к одному из автомобильных концернов.
— Вильям Хартман, — представился он. — Если мы подружимся, мистер Беринг, сможете звать меня «Билли».
Я, естественно, уже вернул себе облик «российской аватары».
— И сейчас вы мне расскажете, что нам надо сделать, чтобы стать друзьями?
— Вы смотрите в корень, мой будущий друг! Нам понравился ваш автомобиль, и мы хотим инвестировать средства в его производства.
Мистер Хартман оказался излишне говорливым, но смысл я уловил без помощи Сидорова. По сути, я становлюсь управляющим нового завода на острове с долей в бизнесе, величина которой подлежала обсуждению, но я сильно сомневаюсь, что мой пакет будет контрольным. Они предлагали для начала десять процентов, а я предчувствовал, что они готовы торговаться до четверти. «Дружок» мой новый, точнее, потенциальный, очень хотел, чтобы наша беседа свелась именно к обсуждению моего процента и других циферок, а не самого соглашения.
Для начала я обратил внимание на одну маловажную деталь.
— А для чего нам переименовывать кабриолет из «Петербурга» в «Виндзор»?
— Я сам, конечно, представляю финансовые круги, точнее, один межбанковский синдикат. Но часть денег вложит королевская семья. Это, кстати, большая честь, мистер Беринг.
— Оставьте бумаги, — попросил я Хартмана. — есть же у вас какой-то сформулированный оффер?
— У меня есть полномочия заключить сделку на автосалоне. Если этого не произойдет, боюсь, что проект утонет в бюрократии. Ситуация ведь может очень сильно измениться, в таком мире мы живем.
Я вспомнил Луиджи с его предупреждениями.
— Что-то страшное грядет? — спросил я, наклонившись к уху Хартмана.
— Вы тоже чувствуете? — «дружок» посмотрел на меня с уважением. — Тогда вы понимаете, что у вас не так много времени, чтобы определиться с юрисдикцией ваших активов.
Я предложил ему оставить бумаги Сидорову, заметно расстроив англичанина. Он очень хотел продолжить обрабатывать меня здесь и сейчас, но ко мне заглянули два заместителя: министерский, отвечающий перед Челноковым за автопром, и Бодров, заведующий производством на заводе «Волжская Ласточка».
Как ни странно, пришли они почти с такой же целью, что и дружище Билли. Они тоже хотели подмять под себя будущее производство кабриолетов с таким видом, будто делают мне одолжение. Хорошо хоть, что они не хамили, как директор Брянцев.
— Надеюсь, вы понимаете, что выпускать этот автомобиль надо под маркой «Волжская ласточка»? — спросил меня замминистра Вершков.
— Нет, Павел Андреевич, я этого не понимаю, — ответил я честно, но эти двое меня принципиально не услышали.
— Мы готовы отвести под эти задачи отдельный цех. Там уже есть сборочная линия. Ее, конечно, придется модернизировать, но это уже задача госпожи Фрахт, а наши специалисты помогут ей чем могут.
— И почему вы решили выпускать там именно этот кабриолет? Он не сильно вписывается в существующий модельный ряд.
— Принято решение на самом верху, — Вершков ткнул пальцем в сторону потолка, — наладить отдельный выпуск экспортных моделей. Причем, на решение это повлияло качество поставляемых вами деталей. Так что поздравляю, Яков Георгиевич.
Вершков подскочил и с торжественным донельзя видом пожал мне руку. Его примеру последовал и Бодров.
— Я благодарен за столь высокую оценку, но давайте отделим мух от котлет. «Волжская ласточка» — автомобиль бюджетный, это его преимущество, которое теряется, конечно, от заметно упавшего качества.
При этих словах Бодров скорчил рожу, будто бы съел лимон. Ну а я продолжил.
— Люксовый автомобиль под этой маркой никто не купит. Да и при всем моем уважении, я свою разработку «Волжской ласточке» не отдам.
— Вы не потянете серийное производство, — терпеливо, как ребенку, начал внушать мне замминистра.
— Вы ошибаетесь. Дорогие эксклюзивные автомобили не выпускаются массовыми тиражами. Их попросту невозможно продавать тысячами. А тираж, скажем, пару сотен в год я обеспечить смогу без каких-либо проблем. И я планирую начать юридический процесс регистрации соответствующего предприятия. И мне бы, конечно, не помешала поддержка министерства.
— Такая поддержка не появляется из ниоткуда, — поморщился Вершков. — Я бы сказал, что это дорога с двусторонним движением.
— Поэтому у меня есть встречное предложение. Я беру ваш экспортный цех, но производить мы там будем новую модель «Волжской ласточки», народного автомобиля, но с современным дизайном и адекватным качеством. Моя команда в ближайшее время представит проект. Как ответную признательность я надеюсь как раз на поддержку при регистрации автомобильного завода на базе уже существующей студии тюнинга и восстановления автомобилей.