И только пятерых, у кого руки были в крови по плечи, с Бурым во главе, Полковник наказал сильнее, в точности выполнив мои указания: они сейчас брели по пустыне Сахара за добрый десяток километров от ближайшего оазиса. Одежду им оставили, но ни документов, ни денег с собой не дали. Да и память о последней неделе «добрый» демон подчистил. Пусть развлекаются.
Если выберутся из подобного испытания, да еще после нескольких дней очищения души, получат шанс переосмыслить что-то в своей жизни и начать с чистого листа. Но я в такие чудеса не особо верю. Жизнь я им оставил по единственной причине: они не успели навредить мне и просто оказались в скверное время в скверном месте. Я не убиваю тех, кто просто маячит у меня на пути к цели, не настолько я стал мясником.
Единственным гостем моего персонального Чистилища остался Васин. Как рассказал и показал мне Полковник, генерал долго в ужасе бродил по улочкам этого города, накинув всего лишь халат. Потом немного привык к особенностям этого странного и неприятного места, нашел как-то площадь с фонтаном, где рядом с лодыжками валялись его шмотки, оделся по-человечески и отправился гулять дальше.
С бандитами он ни разу не пересекся, и это тоже особенность Каласуты: она только на первый и беглый взгляд кажется маленьким городишкой, на самом же деле неподготовленный странник может бродить по этим улочкам годами, не встретив один и тот же дом дважды. Кому и с кем здесь общаться решает только хранитель этого места.
В данный момент эту роль играет Полковник. И вот он привел нашего пленника в одну из комнат, может быть ту же самую, где мы уже беседовали с Петром Бустовым, еще одним террористом в законе, а может и другую, они все более-менее похожи.
Я принял облик шпиона, вполне подходящий для допроса. По моей воле Каласута создала кабинет, схожий с допросными многих спецслужб. Маленький, серый, с обшарпанными стенами, крохотным окошком и мерзким вентилятором под потолком.
Я уселся за деревянным столом, выглядящим старым и дешевым. Передо мной были разложены папки, а в них снимки с различными художествами, за которыми по моему мнению стоял продажный безопасник. Также архаичного вида проектор был направлен на грязно-серую стену. Видеоролики мы сегодня тоже посмотрим.
Васин умудрился войти в кабинет одновременно и робко, но и делая вид, что он не напуган как маленький мальчик, а пылает гневом. Мне до его эмоций дела не было. Я-шпион, а ныне следователь равнодушно указал ему на стул перед моим столом. Сам же при этом не отрывался от бумаг, которые якобы разглядывал. Дешевый фокус, генерал за долгую службу в правоохранительных органах наверняка проделывал подобное с сотнями задержанных. Но дешевые фокусы тоже работают, в том числе и с теми, кто их придумал.
Васин какое-то время игнорировал стул, пытаясь играть со мной гляделки, но я не обращал на него внимания, и в конце концов генерал, уже измученный своим пребыванием в этом месте, сдался, уселся, сцепив руки на объемном пузе.
— Я — генерал службы имперской безопасности! — гордо, хотя и дрожащим голосом, объявил он. — Похищение государственного служащего такого ранга — страшное преступление. Вы не можете удерживать меня. Облегчите свою участь, пока не поздно, и мы попробуем найти выход из этой дурацкой истории.
— Вас никто не удерживает, — ответил «Шпион» бесстрастно, по-прежнему глядя в бумаги. — Как только мы закончим эту беседу, вы вольны отправиться куда вам угодно.
— И о чем вы хотели поговорить? — поинтересовался Васин, неубедительно изображая равнодушие.
— А ваших преступлениях, злодеяниях, предательстве, измене Родине.
Я наконец взглянул на «задержанного» и резким движением развернул папку, придвинув к его краю стола. От рывка фотографии разлетелись повсюду, часть их упала под ноги Васина. На снимках было много интересного, и нападение, при котором погиб Абрамов, и взрыв в «Нежном кадавре», фигурировал там и Васин, беседующий с инквизитором Эдмундом Уэсли, раненый Бобров, пятеро «маленьких людей», привязанных ремнями к креслам, а над ними нависает «лаборант» со взрывным червем.
— Обо всем этом вы мне сейчас добровольно и подробно расскажете. И это не переговоры, я владею специфическими методами допроса.
— Думаете, — задрожал Васин, — меня можно запугать пытками? Я — генерал Службы Имперской Безопасности и верный слуга Императора!
— Вы уже сообщали, кто вы, не повторяйтесь. И нет, я не садист и не собираюсь вас пытать.