Министерство, которому Генеральный не сообщал о своих выходках, но неприятные слухи из Сети дошли, пыталось со мной связаться, но так и не смогло.
Зато хорошо знакомая мне мегера, секретарша Брянцева, прислала требование, но не мне, а Эмме, с приказом немедленно явиться и ответить на некоторые вопросы того самого мастера. Представляете, какова наглость?
В то же время, очень кстати, советник Хуанфу познакомил меня с гениальным биржевым спекулянтом. Навсегда мне его не отдали, но час времени он мне уделил. Я ради этого переместился в Пекин, где мы полезно провели время в номере отеля. Естественно, занимались мы исключительно делом, после чего я узнал практически все, что можно, обо всех мировых биржах, включая Московскую и Санкт-Петербургскую, как там делаются дела, и что вообще представляют из себя финансовые рынки в этом мире.
Я каких-то революционных открытий не ждал, биржи в той или иной форме существуют во всех развитых мирах. Но знакомство с местными нюансами стало для меня весьма полезным.
Блогеры также раструбили на весь мир, что «Волжский ветер» собирается закрыться, толком не начав работать, поскольку учредители не смогли найти общий язык. В итоге за день акции АЗЛ рухнули, пробив дно трехлетней давности.
Я же начал усиленно скупать все, что оказалось на рынке. Еще через сутки у Автомобильного Завода Ласточкиных осталось два владельца — Российская Империя и лично Яков Беринг. И досталось мне это «богатство» за сущие копейки.
Второе, что я предпринял, — навестил Эритию. Там в казармах изнывала от безделья моя герцогская гвардия. Все они жаждали служить мне в новых землях. Всех, кто не был занят на охране владений, я забрал с собой на Землю.
К сожалению, а может и к счастью, поскольку они явно не были бы так сдержаны, как элементали, они не успели к тому злосчастному штурму Вешних Вод. Опозоренный спецназ звучит в глазах императора явно лучше, чем мертвый. Но теперь гвардейцы разместились в свободных номерах. А часть я взял с собой на завод.
Итак, месть, которую стоит подавать холодной, я готовил три дня.
Сразу ходить с козырей я не хотел, так что мои стражники вместе с Сидоровым ждали в автобусах, не доехав пару километров до завода.
Я же как ни в чем не бывало прошел на своих двоих через проходную. Вахтер, пребывавший в легкой эйфории после переворота на совместном предприятии, попробовал повыпендриваться, а к нему подтянулись Брянцевские дуболомы, которые и должны были помочь ему не допускать свергнутых владельцев. Как говорится «не в мою смену». Маленькое ментальное заклинание, и все трое превратились в соляные столбы. Не буквально, просто их охватил паралич. Он должен был выветриться, когда сюда придут мои люди. Командиру гвардейцев я сообщил кодовую фразу, которая должна будет излечить бедолаг.
Я прошел к новому цеху. При входе меня ждали два следующих дуболома. Они пребывали в том же упоении бунта, им казалось, что весь мир в их руках. К счастью, они не сломали мне игру, и не напали, хотя и смотрели сверху вниз, да и обсудили вполголоса, как выставят пинками еще одного пижона. Но руки свои ко мне они не протянули, а позвали мастера.
— Я звал не вас, вы мне тут ничем не поможете, — заявил Иваныч, не поздоровавшись. — У меня есть вопросы к вашей конструкторше Эмме. Ваша хваленая линия ни черта не работает.
Я подумал, что он специально провоцирует меня на спор о том, кто здесь хозяин. Это дало бы ему моральное право приказать охране выкинуть бузотера, то есть меня, за ворота. Но тут фора, которую мне представили мои люди, истекла. Гвардейцы подошли к нам и без лишних слов скрутили и дуболомов, и мастера. Я дал им указание действовать максимально жестко. Даже переспросил у Васи, который вместе с Сидоровым тоже присоединился к вечеринке, те ли это, кто избил его. Оказались те самые.
— Вася, будь другом, посмотри, что там эти дурни сделали с нашим оборудованием. Мне надо перемолвиться парой слов с господином Брянцевым.
Мы с Сидоровым отправились в административный корпус. Я с удовольствием наблюдал, как мои люди берут контроль над территорией. Прежде всего им следовало нейтрализовать старую охрану. Гвардия знала, что им делать. Как говорится, не первое их родео.
Секретарша-мегера встала начала сердито ворчать, что Генеральный не принимает, но я рявкнул на нее с использованием Голоса: «Молчать!» и она ошарашено осела в кресле. Гвардейцы заняли посты и у приемной, и у двери в кабинет. Сидорова я тоже пока попросил обождать. Мне хотелось перемолвиться с Брянцевым парой слов наедине.