— О чем он, — никак не успокаивался Брянцев.
— Не знаете, о чем, так и не лезьте в разговор. — одернул его Император. — Ладно, давайте дождемся вашу новую птичку. Там и решим, есть ли из-за чего шум поднимать. Может ваш хваленый Стриж нас разочарует. А, Яков Георгиевич, разочарует? — подколол он меня.
— Вряд ли, — усмехнулся я.
— А что там с грузовиками? — спросил император. — Виктор Сергеевич докладывал, что вы и на том направлении готовы нас удивить.
— Как только мы разрешим этот кризис и сможем выработать схему взаимодействия с существующими структурами, хотя бы с Министерством, сразу запустим производство. Прототип готов представить хоть завтра.
— Хорошо, — кивнул Орлов. — Виктор Сергеевич, пригласите советника по безопасности Покровского на презентацию. Скорее всего и кто-то из Минобороны подтянется. Не затягивайте, завтра, значит, завтра.
Кто-то постучал в дверь. Девица-одуванчик выпорхнула и сразу вернулась.
— Машина доставлена.
— Пойдемте, взглянем.
Через полчаса мы вернулись. Орлов радостно наездил пять кругов по небольшой площади, на которой стояло наше здание. Потом он благосклонно позволил и Челнокову прокатиться.
— Видно, что автомобиль ничем не уступает иномарке. Даже, наверное, и не самой простой. Скажите, Виктор Сергеевич, мы заинтересованы в таком автомобиле?
— Безусловно заинтересованы.
— Ну так что ж вы… — Орлов чуть не вышел из себя. — Хотел бы я посмотреть на Альбатрос. Когда наши китайские друзья выпустят его в продажу, приобретите экземпляр. А кстати, я слышал про какой-то замечательный кабриолет.
— Я бы с удовольствием презентовал вам его, — ответил я. — Но в нашем климате машина неудобная. Зато у меня в проекте есть лимузин, дизайн которого я хочу позаимствовать у старого прекрасного автомобиля Чайка.
— Его-то вы не собираетесь отдавать китайцам?
— Я думаю, что буду выпускать две версии. Одну можно производить в наши условиях. Другая, на более передовой технической базе — на новой территории. На самом деле, как и с Альбатросом нет проблемы делать машины везде. Тот же шевроле в каких только странах ни собирается. Но, как и любая корпорация, я заинтересован в стабильной ситуации. И чтобы процессы не саботировались на каждом шагу.
— Да все уже, разберемся сейчас с саботажем. Что вы предлагаете?
— Я думаю, — влез министр, — Алексей Владимирович все осознал и в дальнейшем станет воплощением сотрудничеством. Так ведь, господин Брянцев?
— Нет, — сказал я твердо. — Мое первое требование — увольнение господина Брянцева.
— Ты не посмеешь, щенок! — зарычал Генеральный.
— Я не посмею? — голос Орлова загрохотал, потрясая древние стены.
— Нет, что вы, я этому самозванцу! — испуганно пробормотал пришедший в себя Брянцев.
— Кого на его место поставите? Сами займете пост? — спросил Орлов.
— У меня, к сожалению, нет времени на кучу рутинной административной работы. Я абсолютно не возражаю против кандидатуры господина Бодрова. Он более чем в курсе реальностей завода. И если он сможет отбросить то пренебрежительное отношение, которое демонстрировал по отношению ко мне и моим сотрудникам с подачи господина Брянцева, он меня устроит.
— Я искренне советую господину Бодрову осознать, что здесь произошло, и кто реально владеет и руководит заводом.
— Нет-нет, то есть да, я понял! Простите меня великодушно, Яков Георгиевич! — выпалил скороговоркой потрясенный Бодров. — Я был глубоко неправ, и вы сразу почувствуете разницу!
— Ну вот, вопросы субординации мы утрясли, — Орлов встал, а следом за ним и мы все. — Жду результатов. Все свободны. Яков Георгиевич, задержитесь на пару слов, — он глянул на девицу-одуванчик, — без протокола. И позовите Покровского, будьте добры.
— Слушаюсь, ваше величество, — кивнула девица.
— И организуйте нам кофе и пирожных каких-нибудь.
— Будет исполнено.
— Все, свободна. Присядьте, Беринг. Подождем советника.
Очень быстро появились и Покровский, и кофе.
— Хочу разобраться, — сказал Император, — Как ты связан с Бореасом? Мне все эти мутные формулировки вроде «выразитель воли», «русское лицо» и так далее.
— Принц Этерн герцог Бореас — мои титулы.
— А Генри Манн?
— Тоже я.
— Значит ты вскоре станешь моим венценосным братом?
— Уже стал. Совет Метрополии утвердил мою заявку на новый открытый мир, так что я теперь — вполне легитимный и принятый мировым сообществом король нового государства.