— Хватит прелюдий!
Штауфен стукнул кулаком по столу. Его соратники недовольно поморщились, француз даже заблеял что-то успокаивающее.
— Ситуация с Карпатской Республикой вышла из-под контроля.
— Из-под вашего контроля, — поправил его я.
— Вы не заключали военный союз с Россией, — продолжил немец. — Значит не имеете права вмешиваться в ход военных действий.
— А разве в Карпатах идет война? Неужели кто-то кому-то ее объявил? — удивился я.
— Завязывайте демагогию!
— Вы уж определитесь, мы сейчас обсуждаем дипломатию или реальное положение вещей? А все ли участники нашей встречи в курсе, что на самом деле происходит? За своих спутников я ручаюсь. А как насчет любезнейшего месье Лаперуза.
— Я граф! — пискнул посол. — И я не очень понимаю, что вы имеете в виду?
— Мы же решили обходиться без титулов, — напомнил я. — И, судя по вашему ответу, вы как раз не в курсе. Тогда следующий вопрос, зачем вы здесь, граф? Нет, не поймите превратно, я счастлив, что мы познакомились! Вопрос в смысле нашей встречи.
— Мы еще с трудом уговорили турок не совать свой нос, — абсолютно неожиданно рассмеялся Кох. — Но вы правы, нам не хватает конфиденциальности, чтобы говорить абсолютно открыто. Так что вы простите за намеки. У нас два вопрос на повестке дня. Первое — Карпаты.
— Вы должны вернуть всю технику, которую нагло украли! — вдруг грубо перебил его Штауфен. — И заплатить за порчу инфраструктуры в Польше, которая не участвует в военных действиях.
Мы с Покровским одновременно рассмеялись.
— Вы превращаете войну в фарс! Такое поведение недопустимо! Равно как и ваше в ней участие. Какого черта вы вообще в это полезли?
— Вы знаете, зачем я полез, — я прикрикнул на этих клоунов Голосом. — Вся карпатская история — предотвращение террористических актов беспрецедентного масштаба. Вы все в курсе, что я имею в виду. Кроме разве что нашего милейшего графа.
— Но действительно, что вы имеете в виду? — живо откликнулся посол.
— Спросите у своих коллег. Сейчас не время и не место для политинформации, — отмахнулся я.
— Вы не имели права похищать наши танки! — вдруг залопотал француз. — Это промышленный шпионаж!
«Да он бредит что ли», — подумал я.
— Николай Александрович, что мы думаем об их танках?
— Французские, уж простите ваша светлость, совсем никуда не годятся, — с улыбкой заговорил Покровский, — немецкие немного лучше. Первое место отдадим американским. Но все они заметно уступают российской технике. Уверен, что в крупном танковом сражении вы бы это сразу почувствовали.
— Так что о каком шпионаже может идти речь? — закончил я его мысль. — И вы не понимаете главного, господа. По большому счету я не вмешивался в военные действия. Поверьте, если бы в них участвовали мои войска с моим оружием, вы бы сразу это заметили.
— А как можно назвать тот цирк, что вы устроили? — фыркнул Уэсли.
— Прекращением фарса под названием «путч в Карпатах». Теперь слушайте меня. Ваше забавное приключение в Республике закончилось. Вы свернете манатки и забудете, что эта страна существует на белом свете. Вам не понравится развитие событий, если оно произойдет.
— И вовсе вы не закончили войну в Карпатах, — раздраженно выпалил Штауфен. — Наоборот, вы вывели ее на новый уровень. Что вы о себе возомнили, Бореас? Думаете, вы контролируете свой мирок? У вас там один город на целую планету. Не боитесь лишиться львиной части территории?
— Не боюсь, — честно ответил я.
— А стоило бы, — хмыкнул Штауфен. — Теперь, что касается Карпат. Вы прекратили прокси-войну. Только теперь она может разрастись в настоящую, против объединенных армий европейских королевств и Североамериканских Штатов. Это можно было бы избежать, если бы вы проявили хоть каплю благоразумия.
— Да погодите вы, — поморщился Уэсли. — Что ж все накаляете, Герман. Мы здесь, чтобы попытаться договориться. Развязать мировую войну мы всегда успеем. Давайте пока отложим в сторону карпатский вопрос. Есть тема поважнее. И вы, мой друг о ней в курсе.
— Мне сейчас стало интересно, — заметил я.
— Это хорошо! Произошел некий неприятный инцидент в Праге.
— Еще один акт террора, — буркнул Штауфен.
— Да погодите, Герман! По нашим данным после тех печальных событий у вас в плену оказалась некая очень важная персона!
— Какая именно? — уточнил я самым нейтральным тоном.