* Название Московского вокзала до 1924 года. До 1930 года именовался Октябрьским. Тогда же Знаменскую площадь переименовали в Площадь Восстания.
На связь я посадил Алису. В ее распоряжении оставалась резервная команда теневых рыцарей. Я дал ученице артефакт, способный вызвать их в любую точку, где она окажется сама. Также ее страховал Кару Голотс, контактировавший всегда и со всеми. Он существовал одновременно на всех планах бытия, так что именно к нему кинулась Арина, которую ограничивал Астрал.
— Уже больше сотни проколов! — душа Гипербореи не могла скрыть волнение. — Я не справляюсь, милый мальчик. Ну успеваю блокировать их все! А твой отец тоже, мягко говоря, занят! В Питере резня. Сделай что-нибудь, пожалуйста!
— Алиса, я сейчас открою портал к вокзалу, — сообщил Кару. — Я там, к счастью, был. Тебе придется разобраться со вторжением самостоятельно. Я подскажу тебе заклинание, но ты закроешь прокол сама.
Полицейский поручик Ларцев выстрелил в черную зубастую морду твари, что неслась на него во весь опор. Пистолет устало щелкнул, не найдя патрон. «Все, — подумал полицейский, — отвоевался». Страха он не чувствовал. Вокруг гибли люди. Много людей. А он выпалил всю обойму в голову твари, что походила на огромную псину без шеи, слепленную из маслянистой субстанции вроде загустевшего машинного масла.
Ларцев не стал закрывать глаза, выронив ненужный ствол, он потянулся к ножу, понимая, что не успеет его достать. И тут произошло странное: голова монстра сама собой отделилась от тела, отлетев далеко в сторону. Туловище рухнуло к ногам поручика, корчась в предсмертных судорогах.
Поручик подобрал табельное оружие. Вокруг происходило то же самое — невидимые клинки рубили монстров в капусту. Разрез в пространстве, испускавший фиолетовый дым, затянулся. Будто кто-то склеил бумагу. Ларцев со мстительным удовольствием заметил, как склейка эта разорвала пополам очередную масляную псину, лезущую на площадь откуда-то из невообразимых далей.
За спинами мечущихся людей он не рассмотрел, кто тот чудесник, что только что спас Петербург. Но ему хотелось бы поблагодарить спасителя.
В то же время Манежную площадь, чудом избавленную от резни, пересек офицер СИБ в штатском. Он прошел через арку на Красную Площадь, еле заметно вздрогнув. Но момент слабости остался позади, и агент уверенно пошел дальше, чеканя шаг по каменной мостовой, с заметным интересом поглядывая по сторонам.
Примерно на середине площади он остановился, заглядевшись на собор Василия Блаженного. Потом присел на корточки, поправляя шнурки на ботинке. Никто и не заметил, как он выбросил из кармана горсть блестящих бусин из белого металла. Они весело попрыгали по камням в направлении Кремлевской стены.
Подойдя к пропускному пункту, офицер предъявил удостоверение.
— Капитан Резников, вам отведены Боровицкие ворота, — проворчал проверяющий. — Уж извините, но Спасская башня вам не по чину.
Но заветную кнопку страж все-таки нажал, и Резников проследовал в сердце Российской Империи. Идти пришлось не слишком далеко, очень скоро по дороге ему попался небольшой стеклянный павильон, плохо вписывающийся в старинный антураж этого места. Там капитан вновь предъявил пропуск.
— Витя, привет! — сказал часовой куда более приветливее. — Иди быстрее, тебя Покровский ищет. Чего ты к телефону не подходишь?
— Сломался, гад, — спокойно ответил капитан. — Сейчас новый получу.
— Короче, шуруй, одна нога здесь, другая там. Такое творится по всей стране, день будет долгим.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул Резников и прошел по коридору.
Уже через несколько метров его шаги стали куда менее уверенными. Он вглядывался в таблички на дверях, морщась, будто вспоминая что-то. Это не помешало ему достичь нужного коридора. По крайней мере Покровский вышел из своего кабинета как раз в тот момент, когда капитан показался из-за поворота.
— Витенька, дружок, где тебя носит?
— Господин советник, — четко, по-военному отреагировал капитан, — я получил важную информацию о текущем кризисе. Мне кажется, мы должны немедленно известить императора!
— Прямо-таки императора? — прищурился Покровский. — Сейчас к нам Бобров присоединится, и расскажешь, что там за новость.
— Бобров? — переспросил капитан. — Очень удачно!
Генерал показался в конце коридора. Вид у него был взъерошенный. В тот самый момент, когда все трое увидели друг друга у Боброва зазвонил телефон.