Оставшиеся твари завизжали и разбежались по верхушкам деревьев, сгинули в кронах. Тишина вернулась на поляну, и только пятна на стволах напоминали о том, что здесь произошло.
Лян Цзи стоял с раскрытым ртом, а когда понял, что смотрит на господина слишком долго, захлопнул его и принялся стряхивать с рукава чужую кровь. Син Вэй опустил руку. Золотистые линии на ладони потускнели и ушли под кожу.
— Идем, — сказал он и шагнул через останки вожака, даже не взглянув вниз.
Печать Золотистого Тигра, семейная техника клана Син, передавалась по мужской линии. Для её создания требовалось одновременно раскрыть все верхние каналы, чтобы придать ци нужную форму. Дядя освоил её в двадцать, Син Вэй сумел в семнадцать. На ступени Пробуждения Печать убивала зверей второго ранга одним ударом, а к Формированию Потока, по словам дяди, она пробивала защитные формации средней сложности.
Лян Цзи засеменил следом и постарался не наступать на ошмётки, деревья сомкнулись за их спинами и поглотили последние отголоски визга разбежавшейся стаи.
Цао Жэнь подбросил в огонь сухую ветку, от которой полетели искры. Вокруг лагеря сомкнулся вечерний лес Пограничья, тени легли на камни и кусты, между стволами повисли полосы тусклого закатного света. Смешанный лагерь Обители и Павильона раскинулся на каменистой поляне, стиснутой с двух сторон скальными выступами. Пять костров горели на расстоянии друг от друга, группы сидели вокруг них, и по большей части молчали.
Мин сидел с Горном и Дэ Шеном у второго костра.
— Первый обелиск, говорят, стоит за каменным мостом на северной тропе, туда ближе всего, — Горн разломил лепёшку на куски. — Но на него нацелятся все, а значит будет знатная драка.
— Северная тропа слишком очевидна, — Дэ Шен принял кусок лепёшки. — Я бы пошёл восточнее, к обрывам. Там сложнее пробираться, а групп будет меньше.
— На обрывах звери гнездятся, — вставил Цао Жэнь. Голос у него был низкий, говорил он мало, но по делу. — Я слышал от наставника Фэна, что к востоку от каменного моста лежит земля горных рогачей, а они к чужакам недружелюбны.
— Горные рогачи нам по силам, если не лезть в гнездо, — Горн ткнул пальцем в Дэ Шена. — Прорвёмся! Наберём жетонов и покажем, что Обитель не даром носит звание древнейшей секты региона!
Мин подкладывал щепки в костёр и молча грыз свою половину лепёшки. Подмастерье не участвовал в охоте за жетонами.
У дальнего костра, за скальным выступом, горел ещё один огонь. Мин различал возле него фигуры Гон Фэя и Лю Мэня с двумя учениками Павильона. Гон Фэй сидел лицом к костру Мина, его прищуренный глаз поблёскивал в отсветах пламени. Этот взгляд Мин ловил краем зрения уже долгое время.
Лю Мэнь толкнул Гон Фэя в плечо и что-то прошептал ему на ухо. Гон Фэй мотнул головой и прошипел достаточно громко, чтобы ветер донёс обрывок до Мина.
— … плевать, Лю. Подмастерье или нет, мне плевать.
Лю Мэнь скривился и подвинулся ближе, голос его упал до шёпота. Гон Фэй выслушал и достал из-под одежды резной лакированный футляр с замком на откидной крышке. Мин видел, как Гон Фэй приоткрыл футляр на палец и показал содержимое товарищу. Тот отшатнулся и прикрыл нос рукавом. Но то, о чем они продолжали говорить, уже не слышал.
— Ты с ума сошёл, — донёсся сдавленный голос Лю Мэня. — Откуда ты это взял?
— Неважно. Споры пещерной гнили, от них плотоядные звери теряют голову. Достаточно щепотки на одежду, и каждая тварь в округе побежит к этому запаху. Он опозорил нас обоих, и за это поплатится жизнью.
Лю Мэнь убрал руку от лица, и на его побледневшей физиономии читалась смесь страха и колебания. Он покосился в сторону наставника Чэнь Гуана, но тот остался в лагере за горловиной, а здесь, в Пограничье, наставников не было.
— Если узнают… — начал Лю Мэнь.
— Не узнают, — отрезал Гон Фэй и захлопнул футляр. — Зверь напал, подмастерье погиб. Бывает. Наставники найдут обглоданные кости и забудут через неделю. Кто станет расследовать смерть подмастерья в Запретной Зоне?
Мин перевёл взгляд на костёр и надломил щепку. Ветер задувал в другую сторону, и разговора он слышал обрывками, но тон Гон Фэя не оставлял сомнений. Парень из Павильона что-то затеял, и острый взгляд по-прежнему буравил спину Мина через языки пламени.