Зал опустел, и Шань Яо опустила руку. В ладонях ещё билась отдача, контур гудел от расхода, но она стояла ровно, потому что дочь старейшины Шань не гнётся, даже если смотреть некому. Перед ней коридор уходил вглубь храма, и водяная ци в нём была ещё гуще. Шань Яо поправила пояс, вытерла ладонь о рукав и двинулась дальше.
По ту сторону горы Син Вэй шёл, не сбавляя шага, и коридор, в который они вошли через арку с тигром, оказался шире того, что достался Мину, а формации здесь стояли плотнее, на каждом втором шагу. Первая ловушка выплюнула в него поток раскалённой ци, едва Син Вэй перешагнул через порог. Он даже не поднял руку. Двадцать два канала выбросили ответный импульс, и на ладони Син Вэя проступил золотистый контур тигриной морды, «Печать Золотистого Тигра», семейная техника клана, переходящая по мужской линии.
Огненный поток врезался в тигриную печать и рассыпался. Стена, из которой ударила ловушка, треснула по всей длине. Син Вэй шагнул вперёд и ударил ладонью в кладку рядом с формацией. Печать прошла сквозь камень, формация лопнула, и кусок стены обрушился на пол облаком пыли, открыв полость, в которой тускло мерцал разрядившийся духовный кристалл.
Лян Цзи тенью шёл за его спиной, стараясь держаться ровно в двух шагах позади, чтобы не попасть под обломки и при этом казаться достаточно близким для прикрытия, хотя прикрывать Син Вэя ему ещё ни разу не приходилось. Глаза его шарили по стенам, и когда очередная формация мигала в ответ на приближение Син Вэя, Лян Цзи каждый раз вжимал голову в плечи. Каждый раз зря, потому что молодой господин не утруждал себя разбором ловушек, он просто шёл сквозь них.
Вторая формация выбросила шипы из пола, и Син Вэй раздавил их волной ци, не дав им подняться даже на ладонь от камня. Третья попыталась обрушить потолок, и Син Вэй снёс перекрытие ударом печати, оставив над головой кратер. На четвёртой и последующих он перестал даже взглядом скользить по символам. Мин обходил каждую ловушку с кропотливым вниманием начертателя, а Син Вэй прошёл весь коридор, ломая ловушки грубой силой, и за ним тянулась дорожка из обломков и осыпавшихся формаций.
— Молодой господин, — подал голос Лян Цзи, когда они вышли в просторный туннель с высоким потолком. — Может, стоит быть чуть осторожнее? Вдруг какая-нибудь из этих формаций…
— Какая? — Син Вэй даже не обернулся. — Эти ловушки рассчитаны на учеников, которые еле наполнили десяток каналов. У меня двадцать два, и моя печать пробивает формации третьего порядка. Здесь нет ничего, что может мне угрожать.
Лян Цзи промолчал и ускорил шаг, потому что Син Вэй уже шагнул в следующий коридор, и формация на входе вспыхнула ему навстречу. На ладони снова разгорелся тигриный контур, проход содрогнулся, и ещё один кусок кладки осыпался на пол.
Каморка, в которую Мин вывалился из схлопнувшегося зала, оказалась квадратной комнатой в четыре широких шага от стены до стены, с потолком чуть выше его роста. Выхода не было, лаз, через который он протиснулся, исчез за сомкнувшимися блоками, и Мин стоял в запертой коробке из тёсаного камня.
Чернильница за пазухой мелко подрагивала, и Мин прижал её ладонью, унимая вибрацию. Видимо, она тоже чуяла, во что они вляпались. Потом он поднял голову и осмотрел стены.
Все четыре стены от пола до потолка покрывали символы начертания, вырезанные в камне с такой точностью, что Мин невольно забыл вдохнуть. Ни одного из этих символов он не знал. Здесь не было ни одного из тех символов, что попадались в библиотечных свитках Обители, или хотя бы даже упоминались вскользь. Знаки были старше всего, что Мин видел в жизни, и линии их складывались в рисунок, логику которого он не мог ухватить ни с первого взгляда, ни со второго.
Мин прошёлся вдоль стен, водя пальцами по вырезанным штрихам, и привычка вглядываться в каждую линию включилась сама, потому что отключить её он не мог, даже если бы захотел. Линии на стенах ложились по разным осям. Две стены сходились правыми углами, на одной из них штрихи шли горизонтально, на другой вертикально. Третья стена несла диагональные линии. А четвёртая, напротив входа, оставалась пустой, отполированной до блеска без единого штриха.
Мин остановился перед этой четвёртой стеной и перевёл взгляд на остальные. Три стены с символами, одна чистая. Формация была разнесена по трём поверхностям, и каждая стена содержала фрагмент общего рисунка. Если мысленно совместить все три, линии пересекутся в точках, образующих узор. Мин закрыл глаза и попытался наложить рисунки друг на друга в воображении.