— Ну... десять солдат, наверное...
— Правильно. Индивидуальная храбрость — это прекрасно для песен менестрелей. Но войны выигрывают не герои, а армии. А армии состоят из людей, которые умеют подчиняться и действовать сообща.
Обучение началось с самых основ. Строевая подготовка — часами маршировать в ногу, поворачиваться по команде, перестраиваться из колонны в линию и обратно. Многим это казалось бессмыслицей — зачем тратить время на хождение по кругу, когда можно учиться владеть мечом?
— Потому что, — терпеливо объяснял Петир, наблюдая за тренировками, — солдат, который привык беспрекословно выполнять простые команды, будет так же беспрекословно выполнять и сложные. А тот, кто не может маршировать в ногу, не сможет и держать строй в бою.
Следующим этапом стала работа с оружием. Но не индивидуальное фехтование, которому обучали рыцарей, а коллективные боевые техники. Строй копейщиков, прикрытых щитниками. Взаимодействие между различными родами войск. Совместные атаки и маневры.
Мезенцев вспомнил принципы римской тактики и адаптировал их к местным условиям. Манипулы и когорты заменили десятки и сотни. Гладиус уступил место обычному мечу, но принцип остался тот же — короткий клинок для ближнего боя в плотном строю.
— Рыцарь сражается за славу, — объяснял он инструкторам. — Наемник — за деньги. Но легионер сражается за своих товарищей. За человека, стоящего рядом с ним. Это самая сильная мотивация из всех возможных.
Особое внимание уделялось созданию корпоративного духа. Общие трапезы, совместные учения, единая форма. Каждое подразделение получало свои знаки отличия, свои традиции, свою историю. Постепенно разнородная масса наемников превращалась в единое целое.
Варис, как обычно, не мог пройти мимо такого интересного события.
— Мой дорогой лорд Петир, — сказал он, появившись в лагере с официальной инспекцией, — я слышал удивительные вещи о ваших... педагогических экспериментах. Говорят, вы превращаете обычных солдат в машины для убийства.
— О, лорд Варис, — ответил Мезенцев, наблюдая, как рота новобранцев отрабатывает построение клином, — я просто учу их работать в команде. Разве это плохо?
— Разумеется, нет. Но не кажется ли вам, что столь... эффективная армия может представлять определенную опасность? В неумелых руках, конечно.
Петир повернулся к пауку и улыбнулся своей фирменной улыбкой:
— Мой дорогой друг, любое оружие опасно в неумелых руках. Но эта армия служит короне. А значит, она может быть опасна только для врагов королевства.
На самом деле, Мезенцев прекрасно понимал обеспокоенность Вариса. Создание профессиональной армии действительно кардинально меняло расстановку сил. Феодальная система базировалась на том, что каждый лорд контролировал военную силу на своей территории. Но если у короны появится собственная, независимая от лордов армия...
Именно к этому он и стремился.
Через полгода первый легион был готов. Тысяча человек, разделенная на десять когорт по сто человек в каждой. Единое вооружение, единое обучение, единое командование. Они могли маршировать по двадцать миль в день с полной выкладкой. Могли построить укрепленный лагерь за два часа. Могли драться в любых условиях — в поле, в лесу, при осаде крепости.
— Превосходно, — сказал Петир, принимая парад от готового подразделения. — Теперь пора строить второй каструм.
Второй лагерь разместили в Речных землях, третий — на границе с Севером, четвертый — в Штормовых землях. Каждый охранял стратегически важный участок, каждый служил базой для подготовки новых легионов.
Официально это была программа укрепления обороны королевства. Королева Серсея охотно одобрила создание профессиональной армии, особенно после того, как Петир продемонстрировал ее эффективность в нескольких локальных конфликтах.
Банда разбойников, долго терроризировавшая Королевский тракт, была разгромлена одной когортой за три дня. Мятежные лорды в Речных землях, попытавшиеся не платить налоги, капитулировали, даже не вступив в бой — вид железной дисциплины легионеров произвел на них неизгладимое впечатление.