Перед атакой к нам присоединился Егорка-Паровоз, любитель быстрого бега, обычно предвещающий своим появлением крупные неприятности. Естественно, доставленные в поселок полные корзины, узлы и вязанки не прошли мимо глаз предприимчивых граждан. И вот он, «первонах», нарисовался-не сотрешь.
— Я это, с пацанами! — пришелец попытался узаконить свое участие в ограблении некрополиса. Обозначенные «пацаны» буркнули про друзей, каких бы за хер, да в музей. И я разделял их мнение. Однако, растущая на полоске нейтральной земли орда мертвяков являлась лучшим аргументом. Вместо тысячи слов. Кто в здравом уме прогонит перед атакой превосходящих сил даже хренового бойчишку?
— Надеюсь, больше никого на хвосте не приволок⁈
— Не-а, они зассали!
Но меня интересовали не жадные придурки, а быстроногие псины, которыми враг должен угрожать нашим тылам и отрезать путь к бегству. От чего зависело наше построение. Но организовать круговую оборону я не успел.
К мертвякам подоспели подкрепления, и они поперли на нас густыми порядками. В первые ряды противник выставил костяки помощнее, покрепче. Явно импровизируя на тему щита, чтобы позволить остальным слабакам дойти до рукопашной. По флангам двигались более быстрые скелеты с камнями и палками, такая себе импровизация на тему застрельщиков. Но противника недооценивать нельзя.
— Мочи-и-и! — крикнул от избытка чувств какой-то кретин, но опытные метатели придержали дротики до дистанции уверенного поражения. А вот я пустил три магических стрелы одну за одной, выбив в центре первого ряда крепкий костяк, хаотично оплетенный черными жгутами. В ответ вражье воинство «выдохнуло» темное облако, окутавшее мертвяков дополнительной защитой от нашей магии.
Мы со жрецом синхронно активировали массовое изгнание, накрыв первые ряды и вырвавшиеся вперед самобеглые бомбы, то есть осквернителей. Крепкокостные твари горели неохотно и распадались не сразу. Под их прикрытием ловкие скелеты метнули испачканные скверной камни и палки, пытаясь изобразить массированный залп. С нашей стороны разрядились заклинаниями и бесогонными дротиками остальные бойцы, а вражеские снаряды отбили строевыми и волшебными щитами. Заработали копья, горящие манекены ударялись в щиты, над полем повис хруст костей и матерные вопли.
Натиск врага оказался слишком силен и вынести их в одну калитку, как прежде, не получилось. Усиленные хаотической магией пехотинцы прорывались сквозь огонь тяжелой артиллерии в виде меня и Ларсена. Били по щитам культяпками, извергали скверну и волны страха, ломали деревянные древки и нарушали строй. Сосредоточился на уничтожении пехоты при помощи примитивного финта, сносившего сразу несколько целей. Магический заряд копья исчерпался на первых семи «толстяках» и теперь я просто подметал поле боя перед собой, раскидывая в стороны искалеченных доходяг.
Мертвякам удалось уронить нескольких бойцов и подавить наши «Щиты веры». Строй поколебался, пролилась кровь, но врагу победа не светила, несмотря на спешащие подкрепления. Каким-то чудом успел между экзорцизмом вывесить крупный Благосвет и обновить коллективный физический щит над отрядом. Ларс скрылся за спины своего сброда и готовил нечто грандиозное. Расходящиеся в магическом эфире волны обещали врагам эпичный экстерминатус, инферно и армагеддон. Добавим огоньку в дискотеку! Михаил с Артемом, орущие всякую дичь, прикрыли меня щитами, позволив всосать горсть накопителей. Драгоценную пыль высыпал под ноги.
Строй остервенело работал копьями и годентагами, отбивая натиск некротварей, частью распадающихся и горящих от заклинаний.
— Горите, мрази! — отшвырнул телекинезом настырных мумий от сплотившихся вокруг меня ребят и ударил «Изгнанием» в возникшую кучу, аж серые клочья брызнули в стороны. Светящийся шар Благословенного света внезапно забрал у меня пару единиц маны, вспыхнул очищающим пламенем, тем самым, что я жег проклятые предметы и рванул в гущу гончих, где разорвался шрапнелью «Святых стрел». Каждая нашла свою жертву. Брошенная в атаку вражья стая мгновенно превратилась в вонючий дым. А я и не знал, что так умею! Разрыв очистил половину поля боя не только от врагов, но и от частиц хаоса. Пылали фрагменты мертвецов, занялись старые кости. Флюиды скверны сгорали в воздухе, покрывая каменистый грунт липкой жирной сажей. Это был удар, который врагу парировать оказалось нечем.
Жрец выдал совершенно лютое Ободрение с последующим Воодушевлением и все, кто еще стоял на ногах, принялись разносить врагов на суповые наборы. Щитами, обломками оружия и всем, что попалось под горячую руку. Толкать тупые манекены в огромное кострище из яркого света и прозрачных языков пламени, совершенно не жаркое, но вздымающее облака черной копоти. Марионеткам словно обрезали ниточки или невидимый полководец потерял интерес к остаткам разбитой армии. Какое-то время мы яростно истребляли противника, который не умел отступать и сдаваться, но прекратил организованное сопротивление.