– Лучше, отец, – оскалилась Ветрана. – Намного лучше, чем все те, кого мне прочили в мужья.
– У нас с твоей матерью схожее мнение на сей счёт, – произнёс Властислав Иванович. – Ты видела его в действии. Своими глазами оценила силу. Он опытен. Прям. Достаточно силён и умён.
– Я поняла, – жёстко отозвалась девушка. – Можешь не продолжать. Его дети унаследуют от него многие черты.
– А ты – сильнейшая в роду, – напомнил светлейший князь. – Хотя твой уровень развития замер. Говоришь, смогла покрыть своим льдом всю арену? Ты достигла этого результата в пятнадцать лет. С тех пор движения нет. Но это всё равно лучше, чем у любого из нас. Ваше потомство принесёт роду процветание и благополучие. От сильных родителей всегда рождаются сильные дети.
– Я прекрасно поняла, – процедила Ветрана. – Он нужен нам.
– В идеале – в составе рода, – согласился отец. – Ваша свадьба стала бы для этого отличным поводом. Необходимо работать над привлечением Мастерова. Любыми средствами, которые не навредят нашей репутации. От денег он отказался, а значит, подкуп не рассматриваем. Не вздумай ему угрожать, такие люди, как он, этого не любят. Но в остальном… я даю тебе разрешение на привлечение любой помощи, если результат будет гарантирован. Свадьба завтра не нужна. Нет такой спешки. Но если ты будешь держаться подле Мастерова… Но не переусердствуй. Излишняя настырность может отпугнуть или обратить в неприязнь. Ты уже ему понравилась. Просто сделай так, чтобы...
– Поняла, отец.
Подталкивать Ветрану нужды не было. Её и саму заинтересовал наёмный ратник. Первый из встреченных ею за полтора десятилетия, кто не обратил внимания на её титул светлейшей княжны. Первый, кто общался с ней на равных, как старый знакомый, хотя и видел впервые. Первый, кто, оказав услугу, пусть и непрошенную, не потребовал взамен платы. Как минимум, наследница рода Морозовых и сама не прочь узнать воина поближе. А если удастся завербовать его в свою гвардию… Ветрана готова оплачивать его жалование из своего личного бюджета.
***
Трофейную самоходку бандитов оставили до выяснения на месте. Со слов Алины выходило, что трофеи (а, по факту, материальные и вещественные доказательства) всё равно в ведении Тайной Канцелярии. Самоходку так и так приберут к рукам. А там разберёмся.
Остро чесались руки телепортироваться в Оболенск. Ехать ещё час времени, конечно, весело и интересно, но потеря времени. Здравый же смысл подсказал, что светить давно утерянной магией среди бела дня – так себе идея. Надо, хотя бы, отъехать куда-нибудь подальше и встать в укромное местечко.
– Красиво вышел из положения, – проинформировала Алина, когда мы ехали по дороге в сторону Оболенска. – Не ожидала. Сидела, ждала и готовилась тебя прикрывать и извиниться в очередной раз. А ты так красиво завернул. И про женитьбу с Морозовой, и про деньги в счёт оплаты. Ты точно наёмный ратник? Языком владеешь как штабский писарь.
Я пожал плечами.
– Просто сказал, что думал. Даже выкручиваться не пришлось, оправдания искать. Само на ум пришло, как-то.
– Я оценила, – призналась Бериславская. – Если это действительно твои мысли и твои ценности, если это действительно твои нравы, устои и воспитание... Ты очень необычный для наёмного ратника. Ты мне нравишься.
– Ты мне тоже.
Хотя, если положить руку на сердце, всё же я слукавил. Сам зачехлял о бесценности жизни, о высшем достоянии, которое нельзя купить или продать. Сам укорял родителей Ветраны в обесценивании жизни их дочери… а сам?
Я не делал зарубок на прикладе. Старые армейские традиции из далёких средних веков неприменимы в условиях современной войны. Свободное место на прикладе кончилось бы через неделю или месяц. Но отнимать эти самые бесценные жизни… сколько душ я прибрал к рукам? Едва ли найдётся капеллан, который отпустит мне столько смертных грехов.
Перед глазами всплыл из памяти один из крупных опорных пунктов противника, который мы накрыли издалека. Огромный вырытый в земле укреплённый полуподземный городок, раскинувшийся на добрый квадратный километр. Ходки, блиндажи, гнёзда, укрытия… и это сверху увидела моя «птичка». Штурмовать такой – означало бы положить почём зря людей. Было принято оперативное решение выжечь весь опорник термобарическими снарядами. Зачем класть своих людей, когда можно положить чужих?
Тяжёлая огнемётная система – исчадие ада на гусеницах. Всего один пакет залпов превращает всё в радиусе поражения в прожаренные насквозь угольки. И тут невольно задаёшься вопросом, наблюдая за этим процессом «в прямом эфире», через камеру «птички»: а на чьей совести эти трупы? На чьих руках их кровь? Тот, кто навёл артиллерию на них, или тот, кто их этой артиллерией обстрелял?