И после этого у меня хватает наглости рассуждать о ценности человеческой жизни? Я ни словом не соврал о том, что жизнь Ветраны бесценна. Она в моём понимании ещё ребёнок. Пусть в моём мире в пятнадцать лет уже становятся матерями-одиночками, а некоторые бросают пить и курить. Но светлейшая княжна Морозова в моих глазах всё ещё достаточно невинна, чтоб возвеличить её жизнь над жизнями, допустим, атаковавших её. Но в остальном… как может тот, кто изо дня в день отнимал людские жизни и получал за это деньги, рассуждать о бесценном и святом? За такое и анафему схлопотать можно.
К счастью, об этой нестыковке знаю только я. В этом мире нескоро найдётся судия, что укажет мне на мои прегрешения. Вот поэтому в глазах Алины я и выгляжу красиво. Знала бы бедняжка, кого они призвали на свои головы…
Минут через -дцать мы отъехали от имения Морозовых достаточно далеко. Съехали с главной дороги на грунтовую, уходящую под сень какого-то дюже дремучего для подмосковного леса. Оказались надёжно сокрытыми от посторонних взглядов, приближенных или удалённых. Остановка, вдох, выдох, и проброс Пути. Миг, невероятно приятная «отдача» по телу от перехода, и мы оказываемся на подъезде к Оболенску. Чуть проехать вперёд – и будет поворот на город.
Глава 28. Знаменательный день.
Мы с Алиной отсутствовали в Оболенске немногим меньше трёх часов. А за это время локация уже успела претерпеть довольно значимые изменения.
Первые из них коснулись въездной группы в город. На дороге, ведущей к нему от главной, разместили блокпост, на который заступила по меньшей мере неполная рота бойцов при стрелковом оружии. Причём, все, как один – в форме, выдающей в них сотрудников Тайной Канцелярии. Блокпост соорудили быстровозводимый, из земляных мешков, которые насыпали прямо тут, на месте, накопав канав рядом с дорогой. Преграды и укрытия для личного состава разместили не очень грамотно, но достаточно умело, чтобы противодействовать лёгкой самоходке и небольшому отряду нападающих.
Интересно, Протопопова мы тут найдём? Или он чисто по своему кабинету работает?
Шутка.
Но что осталось неизменным – нас опять пустили безо всяких проверок!
Серьёзно! В зоне ответственности этих типов неизвестные чуть не аннигилировали наследницу не самого последнего рода, а они и усом не повели! Въехала на территорию самоходка при двух телах смутной нужности и подозрительной наружности, а они даже не пошевелились! Да я их сейчас три раза каждого уволю в землю…!
Так. Спокойно. Угомонись. Это не твои бойцы. Не тебе за них пистоны вставят, случись что. Поэтому будь готов разруливать кавардак и не психуй почём зря. Психуйка отвалится.
Но, видимо, вензели на бортах и капоте самоходки действительно отворяют путь везде. Едва только завидев нас, бойцы расступались и пропускали транспорт. Некоторые из офицерского состава даже отдавали нам воинское приветствие, которому отвечала Алина. Делалось это, правда, в разночтение с имеющимися у меня привычками. В моём мире русская армия (в известных мне временных рамках) не подносила руку к непокрытой голове. Тут же это, по всей видимости, считалось если не в порядке вещей, то явно не преступлением.
От блокпоста на съезде к городу до самого въезда в город дорогу патрулировал пеший отряд, готовый, при необходимости, к незамедлительному действию. Всего одно отделение, зато грамотно рассредоточились в длину, не кучковались в одном месте и внимательно бдели во все стороны. По этой части зачёт.
На блокпосте в сам Оболенск нас, всё же, остановили. Но не справиться о личностях, а воздать приветствия. Всё же, как оказалось, полковник Протопопов не только по кабинету работать горазд. На заставе этот седовласый шкаф с антресолями присутствовал самолично.
– Рад вас видеть в добром здравии, Алина Святогоровна, – произнёс рослый офицер, подходя к нашей самоходке. – Александр Александрович. А наша коллега не приукрашивала, когда говорила, что вы освоили самоходку. Как вам транспорт?
– Чешутся руки внести доработки, – отозвался я. – Список предоставлю на согласование и утверждение.
Вообще-то, это была шутка. Но собеседник её не выкупил и даже не постарался этого сделать. Мой сугубо специфический юмор воспринял за чистую монету и серьёзно кивнул.