Карты на стенах привлекли моё внимание даже больше, чем хозяин местных пенатов.
Светозар Горынович оказался мужчиной далеко за восемьдесят, но ещё довольно крепким на вид. Цепкий взор, острый глаз, далёкие от старческих немощей движения. Всё выдавало в нём бойкого старца, пусть и убелённого сединой насквозь.
– Что-то зачастила к нам Тайная Канцелярия, – хмыкнул директор. – Сегодня и вовсе побила свой рекорд. Ваших сотрудников больше, чем слушателей, Алина Святогоровна.
Понятно. Значит, и тут разноглазка известна. Что неудивительно, раз хорошо тут ориентируется. По ходу, и впрямь частая гостья.
– Положение обязывает, – усмехнулась в ответ правнучка Архимага. – Сами понимаете. Да и шутка ли, покушение на жизнь светлейшей княжны, ещё и в стенах Академии?
– Соболезную нападавшим, – буркнул Светозар. – Видел, что от них осталось. Никто не ушёл живым.
Старец перевёл взгляд на меня.
– Уж не ведаю, где вы отрыли сего бравого воина, госпожа действительный тайный советник, но я бы хотел о многом поговорить с ним. Чую, с его появлением вся наша жизнь разделилась на «до» и «после».
– Вы как всегда исключительно правы, – согласилась с Горыновичем Алина. – Именно сей, как вы выразились, бравый воин – причина нашего визита к вам.
Светозар махнул рукой.
– Уже осведомлён. Его личное дело на рассвете лежало у меня на столе. К чему такая спешка? Вскорости заканчивают слушания курсы, и все разъезжаются по домам. Неужели нельзя зачислить нового слушателя на следующий учебный год?
– Никак нет, – отчеканила Бериславская. – Дело сугубо неординарное.
– Вы так говорите о каждом, кого к нам подсаживают, – пробурчал старец. – Насколько неординарное на этот раз?
– Магия Путей.
В кабинете повисло тяжёлое молчание.
Честно говоря, мне не особо интересно, о чём там трепались эти двое. Меня завлекло созерцание интерьера помещения.
Вот карта. Старая-добрая проекция Меркатора для нашей многострадальной Земли-матушки, шибзданутого сине-зелёного шарика. Категорически узнаю общее размещение материков и их относительное расположение. Но очень уж отличаются очертания. По масштабу не понятно, насколько, но, к примеру, островов Британии намного больше, чем должно быть. Известный мне как Ла-Манш пролив ощутимо шире. Бросается в глаза Африка, разделённая от Евразии несвойственно широким проливом. В центре африканского континента, там, где в моём мире лежит огромная бескрайняя пустыня Сахара – зияет огромнейших размеров дыра внутреннего моря, окаймлённая горным кряжем. Не вижу большую часть низменной площади Швеции и Финляндии. У североамериканского континента неправильные очертания мыса Юкатан. От Японии тоже немного осталось.
А вот если перевести взгляд на карту Российской Империи, как она гордо была подписана сверху, становится понятен масштаб происходящего в этом мире.
Одного взора хватило, чтоб понять, насколько я влип.
Вся поверхность земли была испещрена кратерами, схематично нанесёнными на карту. Рядом с каждым из них два числа через дробь: большее и меньшее. Очевидно, диаметр или протяжённость и глубина. Причём, по форме и относительному размещению было понятно, что это – следы космической бомбардировки, с которой не смогли справиться несколько лун-спутников. Не вся космическая шваль была задержана их гравитационными полями, не всё падающее из космоса сгорело в атмосфере планеты.
Вон, в районе Московской области, подписанная как «Сумеречная долина», виднеется уродливая прореха в виде длинного шрама. Вокруг неё скалы, будто обрамление кратера: вспучивание каменистых и скальных масс. Восточнее, в районе Нижнего Новгорода, тоже серия пробоин: вокруг них растут поселения и города. Но вот что самое прелюбопытное – на карте отмечены наиболее крупные из известных мне городов, расположенные до западных предгорий Урала включительно. Не отмечены ни высоты пиков и гор на Урале, не отмечены города за ним. На карте – более или менее привычные очертания полуострова Таймыр, и неровные изломанные береговые линии вплоть до Камчатки. Сам дальневосточный берег тоже узнаваем отдалённо, но от самого Урала до Дальнего Востока – ни одного поселения на карте. Про Байкало-Амурскую и Транссибирскую Магистрали вообще молчу.
Но и каких бы то ни было географических ориентиров восточнее Урала я не вижу. Ни рек, ни болот, ни лесов. Всё, что за хребтом – одно огромное неисследованное ничто.