Устанавливая изделие на стартовую позицию, сориентировал его так, чтоб оно смотрело носовой оконечностью вперёд. «Носа» как такового у квадратного по форме дрона нет, как и «кормы». Сторона, обозначенная «носом», назначена программным способом и принимается бортовой навигационной системой за «ноль» при манёврах.
Подключил к беспроводной сети очки. Немного потупив, те ожили и начали принимать изображение с камеры беспилотника.
– Если интересно, можешь контролировать полёт на экране компьютера, – предложил я, садясь в кресло. – Я буду с этим…, – постучал пальцем по корпусу очков. – По сути, мы сможем видеть одну и ту же картинку.
Взял со стола пульт от машинки. Проверил сопряжение и взаимодействие со своей игрушкой. Ну-с, с Богом! Помолясь, приступим.
«Взлёт».
Соответствующая кнопка на пульте – и борт, взвыв широкими лопастями четырёх пропеллеров, оторвался от не менее широкой балюстрады балкона, зависнув в паре метров от пола.
Натянул очки на глаза. Передо мной появилась картинка, выводимая с камеры «птички». По углам поля зрения раскидана служебная информация: высота, сила ветра, расход энергии электромоторами, напряжения аккумуляторов, предположительное оставшееся время работы… На последнее никогда нельзя ориентироваться. Слишком приблизительно даже для поверхностных подсчётов.
«Вперёд».
Рычаг джойстика от себя – и беспилотник, чуть качнувшись, покатился по воздушной подушке прочь от балкона. Покинув его пределы, тушка весом в десяток килограмм в сборе ощутимо потеряла в высоте: расстояние между рамой и полом/землёй резко возросло. Авионика самостоятельно поддала газу и повысила обороты электромоторам, чтобы компенсировать потерю высоты. Несколько секунд на стабилизацию – и «птичка» официально встала на крыло. Хотя, конкретно в нашем случае – на винты.
Всё-таки, они у неё довольно громкие… Одно хорошо: работающие электромоторы и шум от лопастей не слышно уже за триста-четыреста метров. Какой-нибудь слухач-уникум, может, и услышит её за полкилометра, но я, к примеру, после четырёхсот могу наблюдать тушку лишь визуально. На слух не обнаруживаю даже в активных наушниках. Потому моя привычная рабочая высота – шестьсот-девятьсот метров. Выше, как правило, уже ничего не видно, а ниже – прекрасно слышно и видно борт.
Нащупал рукой органы управления на пульте, отвечающие за контроль над сервоприводами камер. По умолчанию те сориентированы в надир и всегда висят перпендикулярно, отвесно вниз. Покрутил оптической камерой, с которой принимал картинку, по сторонам. «Обернулся» ею на балкон. Увидел нас с Алиной на нём: Бериславская присела на второе кресло и с любопытством всматривалась в экран.
Ну-с, теперь порезвимся…
Перед началом любого манёвра пилот беспилотника обязан убедиться, что его выполнение не повредит борту. Осторожно качнул рычаг джойстика контроля высоты: едва уловимого касания достаточно, чтоб машинка начала набирать метры. Медленно, но уверенно. Господи, благослови…
Резко вжал рычаг до упора. Индикация в очках сигнализирует о максимальном расходе энергии: электромоторы упёрлись в предел, заданный «мозгам» изделия во избежание их выхода из строя. С расходом в красной зоне электромоторы взвыли сотнями оборотов в секунду. Тушка «птички» стремглав ринулась вверх, с бешеной скоростью набирая высоту.
Сто метров. Двести. Триста. Четыреста. Пятьсот. Шестьсот. Семьсот. Восемьсот. Девятьсот. Тысяча.
На километре высоты я остановил насилие над ходовой частью и дрон замер неподвижно, удерживая эшелон. Пусть конструкция этой самосборной пташки проверена в деле, но доводить «ходовку» до перегрева не стоит. Сдуру можно и хер сломать, и лак изоляции обмотки электромоторов изжарить. Привет межвитковому замыканию и падению борта. Бывали прецеденты, особенно при затяжной борьбе против встречного ветра.
Тем более, что километра высоты оказалось достаточно, чтобы я сумел обозреть окрестности обители. Правда, для этого мне понадобилась помочь тепловизора.
Из-за полумрака, царящего под защитным куполом Сумеречной Долины, вокруг не видно ничего. Благодаря большому объективу, оптическая камера имеет хорошую светосилу и способна снимать в темноте. Но километр – слишком большое расстояние для этого. Это оборудование предназначено для эксплуатации в светлое время суток.
Переключение на «тепло» – и картинка стала намного информативнее. Вместо неразборчивого марева, которое перестало различаться уже с пары сотен метров, появилась пусть и не идеальная, но довольно контрастная тепловая карта поверхности под нами. Холодные стены обители выделялись на фоне общего довольно тёплого пейзажа.