Я окинул взглядом рабочее поле, разложенную на столе разобранную раму своего борта, инструмент, записку с символами.
Или мимо моих ушей прошла часть объяснения, или одним глазом всё ещё сплю и плохо усвоил материал.
Руны – символы, которые необходимо напитать Силой.
Само по себе начертание ещё не наделяет резы каким-то могуществом.
Но в какой момент времени происходит это чудо?
Когда компоненты для изготовления пороховой смеси становятся порохом?
Когда детали для сборки оружия становятся оружием?
Что необходимо сделать, чтобы начертания рун приобрели свою мощь?
– Но ведь не просто так руническое дело выделено в отдельное производство? – уточнил я. – Не каждая чёрточка будет руной. Просто так она не заработает. Как происходит наполнение Силой?
– Обычно, самотёком, – Алина прислонилась бедром к моему столу. – Как уже сказала ранее, мастера стараются ваять Тотемы в месте Силы. Там её концентрация наивысшая, что существенно упрощает манипуляцию ею и ускоряет работу. Пока руна вырезается – она начинает поглощать окружающую её Силу. Разумеется, если мастер владеет таким умением. Есть и другой способ: сначала закончить резы, а уже потом приступить к насыщению. Лучше всего, конечно, первый вариант.
– Но не в мире, где магия отсутствует, как явление, – выдохнул, берясь за гравёр, в ответ. – Придётся сначала нанести символы, потом закончить пляски с наполнением.
«Чтобы стружка в глаз не била, надевай очки, коллега!», – гласит древняя народная пословица, чем хорошо так постулирует прописную истину, обильно окроплённую кровью, болью и содержимым глазных яблок незадачливых мастеров.
Неудобно? Да, неудобно!
«Мылит» обзор? Да, «мылит»!
Запотевает? Да, запотевает!
Но, если кто не в курсе, в отдельных случаях высокоскоростные гравёры имеют скорости вращения шпинделя на уровне полусотни тысяч оборотов в минуту.
О том, какие кинетические энергии сообщаются осколкам, опилкам и обломкам, вылетающим из-под рабочего органа инструмента, заикаться не стоит.
В лучшем случае глазу обеспечен дискомфорт, а работе – заминка до удаления соринки из-под века.
В худшем случае глазное яблоко разрушается с выпадением стекловидного тела.
Оно мне, блин, надо?
Не для того я кровью зарабатывал деревянные рубли, чтоб потом на них ремонтировать глаза, убитые по собственному раздолбайству.
А, учитывая, что обработке подвергся не кто-нибудь, а, мать его раз эдак, карбон, то пришлось надеть ещё и респиратор.
Углепластик – одно из самых нелюбимых соединений, с которым мне приходилось работать.
Если металлы или древесина разрушаются под рабочим органом мини-дрели или гравёра с образованием довольно крупной стружки, которую потом можно собрать, то при подгонке или обработке карбона высокооборотистым инструментом образуется огромное количество мелкодисперсной взвеси, оседающей на слизистой глаз, носоглотки и в лёгких.
И никакими магнитами и ловушками ты эту тварь не схватишь, если только не направишь прямиком под руку вентилятор, чтоб пыль сносило прочь.
Ненавижу…
Работы по нанесению рун на карбоновую раму дрона затянулись ровно настолько, чтоб мы, не торопясь, угощаясь чаем-кофе, смогли констатировать: начертания вышли без ошибки.
Приноровившись и прочувствовав поведение материала под рабочим органом гравёра, резал я довольно быстро, сразу включив на инструменте максимальные обороты.
Чистота реза меня интересовала в меньшей степени, чем скорость обработки.
Примерно по минуте с копейками на символ – и в очень скором времени, повторно сверившись с текстом инструкции за авторством Алины, со спокойной душой инструмент был отложен отдыхать.
***
Глава рода Морозовых, светлейший князь Властислав Иванович с упоением вчитывался в строки сухого доклада, переданного безо всяких подписей, имён и фамилий.
Ни составителя, ни адресата, ни каких бы то ни было личных отсылок к персоне, обсуждаемой в документе.
Лишь скупые выжимки, несущие в себе максимум полезной информации, лишённые каких бы то ни было мусорных добавок.