– У нас в мире её назвали Второй Мировой. А в России запомнили те события как Великую Отечественную войну.
– Обычные вторжения и интервенции так громко не называют..., – горько произнесла девушка. – Но ваша Россия, хотя бы, вышла победителем…
– Одна только моя страна потеряла почти тридцать миллионов человек убитыми.
Что бы ни хотела сказать Алина, но действительный тайный советник буквально подавилась заготовленной фразой после услышанных цифр.
– Пять лет адской мясорубки. Больше ста миллионов человек убитыми со всех сторон. Сотни разрушенных городов и тысячи стёртых с лица земли деревень. Вся страна от Бреста со Львовом и до Москвы с Волгоградом лежала в руинах. А всего через шестнадцать лет простой российский лётчик, покорявший небеса и летавший в них, как птица, покорил околоземное пространство, вылетев в космос. Его вы, кажется, называете Бескрайностью. Это к вопросу о темпах развития и прогресса цивилизации.
– Невероятно..., – напарница шумно сглотнула.
– Не то слово.
Борт летел против слабого встречного ветра, исправно передавая картинку с тепловизионной камеры.
Вон впереди характерный прогал провала в лесном массиве.
Вон мачта антенн.
Вот и здания комбината с копрами показались.
Что ж. Время начинать...
Первым делом вышел на эшелон в шестьсот метров и с высоты обозрел окрестности.
Ожидаемо, приснопамятная лошадь и повозка, видимые нами вчера, исчезли.
Но это единственное изменение, которое мы обнаружили.
Всё также не было видно наземных сил.
Облёт не выявил пеших целей, перемещающихся или стоящих на дозорных постах.
Странно. Неужто местные наёмники такие безалаберные? Или настолько уверены в своих силах и думают, что к ним никто не сунется? Трижды странно...
Уже четверть часа в ручном режиме зависаю «птичкой» над местностью, контролируя смещение тушки от ветрового сноса и ища камерой хоть что-то.
Тщетно.
В любой другой ситуации я бы выбрал какую-нибудь интересную цель, например, вон того ангара с приоткрытыми воротами, и попробовал бы запустить в него ВОГ или Ф-ку.
Этим спровоцировал бы или реакцию местного контингента на внезапный взрыв, или пожар и реакцию местного контингента на возгорание.
Но в этот раз подвесы «птички» несли только камеру оптического диапазона, «тепло» и аккумуляторы: даже устройств сброса не ставил, чтобы сэкономить несколько сотен грамм веса и уменьшить расход энергии двигателями.
Спуститься ниже и возле земли пошелестеть винтами? Звук громкий. Кого-нибудь им да разбужу. Совсем уж до пары метров опускаться не стоит. Ещё какой-нибудь местный сторож дядя Фима в телогрейке подкатит на бархатных тягах в своих валеных подкрадулях и угандошит мне борт садовой тяпкой. Нет, спасибо…
Но время идёт, а нам ещё надо доразведывать местность.
– Оставайся с самоходкой, – решил я. – Сейчас метнусь рыбчиком к Тотему и наведу там шорох. Как закончу – подберу «птичку» и вернусь к тебе. Если что – связь по радиостанции.
– Нет.
Алина решительным движением закрыла крышку ноутбука и отложила компьютер на сиденья переднего дивана.
Заинтересованный подобным реверансом, я даже стащил с морды лица очки дополненной реальности и посмотрел на напарницу.
Соблазнительно точёная фигурка девушки, облачённая в форменную одежду Тайной Канцелярии, изумительно смотрелась в свете двух полных лун на небосводе.
Ночь была довольно яркой, что позволило мне любоваться не только силуэтом соратницы, но и чертами её донельзя миловидного личика.
– Этот план был хорош раньше, – возразила Бериславская. – Но сейчас я больше не бесполезная обуза. Моих навыков хватит, чтобы прикрывать тебя на месте. Я пойду с тобой.
– Ты же говорила, что не участвовала в разведках, – напомнил я. – Твой боевой опыт… небогат.
– Зато я умею возводить «Твердыни», – опротестовала действительный тайный советник. – Ты же беззащитен и полагаешься лишь на свой опыт, который в нашем мире может не сработать. Я же предлагаю защиту и огневую мощь на случай кризиса. И я… не хочу отпускать тебя одного.
Что ж.
Здравое зерно в суждениях разноглазки есть.
Если раньше девчонка целиком и полностью зависела от костыля в кармане, коим являлся камень-накопитель, то сейчас она представляет собой без пяти минут полноценную боевую единицу.
Раз так рвётся в бой – значит, уверена в своих силах.
Вот только мне, как исполнявшему обязанности командира младшего звена, прекрасно известно, как боец на «ноле» склонен переоценивать свои силы.