– Я бы попросил вас обождать в этом помещении какое-то время, – выдохнул старик. – К превеликому прискорбию, мы не ожидали прибытия гостей, потому не сможем оказать сегодня достойного приёма. Прошу не гневаться.
В ответ мне оставалось лишь пожать плечами.
– Сам виноват, что припёрся. Моя задача – присмотреть за Алиной. А почивать на приёмах будем в другой раз.
– Дозвольте же откланяться, – Иннокентий отбил поклон. – За вами зайдут позже.
И убыл восвояси, безмолвно намекнув, что я тут, как бы, лишний.
Ну, ничего.
Я не гордый.
Не за почестями ехал.
Подожду.
Главное, что разноглазка живой добралась.
А у меня, кажется, возникла возможность познакомиться с её домашними.
Глава 43. Тяжёлый случай.
Московская губерния
Имение Бериславских
Из приятных занятий, оставленных мне на откуп, было вытягивание ног и употребление вкусностей.
Надо же отпраздновать, что никто не протянул ноги?
Поэтому никто не возбранил мне, когда я рухнул в мягкое кожаное кресло и от души выпрямил лапки, закованные в берцы.
Разве что, колени благодарно хрустнули на весь гостевой зал, да где-то в голеностопе протяжно заныло.
Пока, выдохнув, сидел и отдыхал, осмотрелся в помещении, где меня оставил местный дворецкий-мажордом Иннокентий.
Выглядит-то помещение дорого-богато, но на деле демонстрирует наличие в имении Бериславских некоторых внутренних проблем.
Пыли на горизонтальных поверхностях нигде не видно.
Уборку производили ревностно.
Но, вот, к примеру, фрукты в вазе лежат не первой свежести.
Камин не просто холодный, а вымыт дочиста от золы и рядом даже дров не лежит: признак, что им не пользовались давно и в ближайшее время не собираются.
Занавески на высоченных окнах до потолка тяжёлые настолько, что лишний раз их снимать для стирки не стали: вот на них пыли скопилось преизрядное количество.
Да и, если так присмотреться за приоткрытые занавески, стёкла тоже все в пыли и грязи.
Ещё не настолько, чтобы обозвать имение Богом забытой дырой и с презрением покинуть стены, но, когда у хозяев не доходят руки помыть окна – как правило, это вернейший признак какой-то тяжёлой болезни в доме, с которой даже тряпку поднять тяжело.
А в банальную лень я поверить не желаю.
Алина не производит впечатление вышедшей из семьи, где поголовно ленятся все.
Значит, в доме какая-то беда.
И, кажется, я даже догадываюсь, какая именно.
Фрукты в вазе пусть не свежие, но и не гнилые.
Просто немного залежалые.
Вот яблоко, к примеру.
Слегка ударенное, а потому с подтёком на одном боку.
Помешает ли мне это его съесть?
Отнюдь
Штык в руку, плод из вазы, режем кусками и уплетаем за обе щёки.
А яблоко, к слову, вкусное.
Сладкое, сахаристое.
Почти арбуз, хе-хе.
Но долго мне рассиживаться не дали.
Съесть яблоко и запить водой из спинной питьевой системы «плитника» – всё, что успел сделать, когда из-за дверей гостевого зала по нарастающей громкости начал доноситься звонкий девичий голосочек:
– Ой, у нас гости! Ах, у нас гости! Ух, у нас гости! Ай, у нас гости...!
Какая-то бойкая девчушка перебирала все известные ей междометия и оповещала всё окружение о прибытии новых лиц, гостящих в доме.
Причём, судя по всему, голос приближался именно к гостевому залу.
Я едва успел вытереть об штанину клинок штыка, которым резал яблоко, и убрать нож в ножны, когда в зал, подпрыгивая вприпрыжку, выскочила... Даже не девушка.
В первую секунду с языка чуть не сорвалось слово «замарашка».
И уже только потом я разглядел вторичные и третичные половые признаки, позволившие идентифицировать «вошедшую» как девушку.
Низкорослая.
Кажется, даже ниже Алины.
Но, абсолютно точно, имевшая с ней одни черты лица.
Сомнений, что это её сестра, нет и не было.
Видимо, это и есть та самая Злата.
Волосы, будто по цвету их и была названа девочка при рождении, блондинистого золотого оттенка.
Длинные, ниже плеч, но в очень, ОЧЕНЬ плачевном состоянии.
Не мытые явно не первый день, с несколькими колтунами и уже забывшие, что такое расчёска.
На теле девушки старый, грязный, в нескольких местах прохудившийся сарафан: бывший когда-то белым, с красно-золотыми окантовками по вороту, рукавам и подолу.
Обуви нет и в помине: девушка появилась босой.