Глава 45. Анамнез.
Московская губерния
Имение Бериславских
Остыли разгорячённые истерией сердца.
Высохли реки пролитых слёз.
Успокоились тревожащиеся, а утратившие надежду воспылали новой жаждой спасения.
Отец семейства распорядился сготовить нам лёгкий тактический перекус, как я называю такие пережёвывания.
Минут через пятнадцать в кабинете силами Иннокентия и помогавшей ему девушки, которую он вполголоса называл Мариной, было подано трапезничать.
Чай из местных, до сих пор остававшихся неизвестными мне, трав, резаный ровными ломтями наивкуснейший пирог из непонятных мне плодов, и россыпь фруктов.
Пирог, вероятно, уже был готов ранее.
Слишком быстро его подали: вряд ли успели испечь по распоряжению.
Пока суть да дело, у нас появилась возможность познакомиться в более спокойной обстановке.
Отец семейства оказалась мужчиной под сорок.
Крепкого, далеко не дохлого телосложения, по конституции похожий на меня.
Плюс-минус моего роста.
Был одет в простой домашний мужской костюм, по внешнему виду бывший ближе к рабочему классу, чем к барскому сословию.
А вот мать девочек чётко давала понять, в кого малышки пошли такими компактными.
Низкая, чуть выше Алины (или вровень: запас на осанку и подошву туфель с каблуками), такая же субтильная.
Стройности и грации (сразу видно, у кого унаследовала её разноглазка) добавлял зауженный где только можно длинный богато расшитый сарафан ниже колен.
С Иннокентием мы уже пересекались сегодня: внешний вид местного старшего помощника не успел претерпеть хоть каких бы то ни было изменений.
Марина мало чем отличались от Даши и Светы.
Та же собранная в аккуратную косу причёска, чтоб длинные, ниже плеч, волосы не мешались в работе.
Такой же простой рабочий, но ухоженный и явно не самый дешёвый сарафан: на одежде для девушек в этом доме не экономили.
Глава семейства выглядел куда проще, чем помощницы.
Домашние Бериславских все, без исключения, выдавали признаки смертельной усталости.
Они буквально были одной ногой в дурке.
Слишком уж нездорово выглядели для своих лет.
У нас таким убитым взором могли похвастаться мясники, кто из раза в раз ходил в штурмы без отсыпных, выходных, увольнительные, самоволок и прочих отпусков.
Если в гостях у Морозовых мы с Алиной сидели вместе напротив старших, представляя одну сторону переговоров, то сейчас Бериславская села на диван рядом со своими родителями.
Мне указали на место в кресле напротив, по другую сторону низкого столика, который и сервировали яствами да кушаньем. Такая рассадка напоминала какое-то судилище или противостояние. Не сказать, что это мне как-то досаждало или нервировало, но...
– Господь Всемогущий свидетель, – произнёс глава семейства. – Я возношу самые горячие молитвы и слова благодарения Богу за ниспосланную нам свыше помощь. Смею утверждать, что со мной это разделит не только моя семья, но и весь многочисленный род Бериславских.
– Взаимно, – отозвался я. – Была мысль познакомиться с родителями той, что... стала для меня поддержкой и опорой.
На этих словах Алина, отчего-то, густо залилась краской.
– К превеликому для всех нас сожалению, обстоятельства знакомства крайне прискорбные. Хотел бы я, чтоб наш первый разговор происходил в более... непринуждённо плоскости. Однако время не терпит, и я настоятельно рекомендую форсировать события.
Отец кивнул.
– Я светлейший князь Бериславский. Можно обращаться ко мне Святогор Тихомирович. Это моя супруга, светлейшая княгина Яна Истиславовна.
Я скосился на напарницу, продолжавшую краснеть. Если Ветрана унаследовала свой титул от родителей, то, получается, что и разноглазка у нас – светлейшая княжна? Или я чего-то не понимаю в социальном устройстве этого мира?
– То есть, ты у нас, получается, светлейшая княжна? – поинтересовался у напарницы.
Соратница смущённо улыбнулась.
– Извини, пожалуйста. Я ещё многого не успела тебе рассказать. Согласно действующим законам, да, я наследница титулованных родичей. Но лично мне больше по душе, когда ко мне обращаются как к действительному тайному советнику первого класса. Титул я унаследовала, а чина и эполетов добилась сама.
Вот, бл9ть, не дура же девка! Говорю же, не дура!
– А вас, так понимаю, можем величать Александром Александровичем? – поинтересовался Святогор.