Старался гнать прочь и её обнажённый образ, стоящий у меня перед глазами.
Получалось так себе.
Реакция организма была вполне предсказуемой.
Поэтому спать, спать, спать и ещё раз спать.
Мы две ночи шароёжились по задачам.
Надо отдыхать.
Позаимствовал висевшее в ванной комнате полотенце, вытерся, вышел в комнату Алины, и буквально нос к носу столкнулся с Мариной, заносившую в спальню Бериславской-старшей графин с водой и пару стаканов.
«Неловкая, блин, встреча, тоже мне…», – подумал я.
О чём подумала служанка Бериславских – не знаю.
Но девушка от неожиданности замерла в дверях, хищно облизывая мой силуэт изголодавшимся взором.
Взгляд Марины мечтательно задержался на том, что в приличном обществе стараются не выставлять на всеобщее обозрение.
Выставленное на всеобщее обозрение в состоянии боевой готовности тоже смотрело на Марину.
«Их взгляды пересеклись» (с)
Пока «их взгляды пересекались», я тихо перекинул полотенце себе на локоть, принял у служанки стеклотару, и, стараясь не звенеть, поставил на письменный стол Алины.
Повернулся к девушке, отвесил учтивый поклон благодарности.
– Прошу прощения, что помешала молодым, – озорно улыбаясь, прошептала Марина. – Не думала, что вы так скоро омоетесь.
– Что поделать, – так же шёпотом ответил я, разводя руками в стороны. – Привычка солдата. Люблю подолгу залегать в ванне, но мыться привык быстро.
Служанка с поклоном ушла, закрыв за собой дверь, а я, расправив наши с Алиной влажные полотенца, чтоб высохли до утра, прилёг с ней рядом на её кровать.
Реагировать на «случайную» встречу с помощницей семьи Бериславских не было сил.
Эта неделя далась мне откровенно нелегко.
Потому, обняв и прижав к себе разноглазку, буквально за минуту сам провалился в сон, забив на горящие светильники.
Управлять ими я ещё не научился, а будить ради этого Алину или звать ушедшую Марину не стал.
Утром мы с проснулись почти одновременно.
Дал напарнице время утренний туалет, помог ей одеться, оделся сам и усадил за её письменный стол.
– Зачем? – не поняла девушка спросонья. – Мы будем что-то писать?
– Нет. По крайней мере, не сейчас.
Нырнул под кровать, вытащил из-под неё пакет с «медициной», и извлёк из него три упаковки с препаратами, что последовательно выложил перед Бериславской.
Сон с разноглазки смахнуло как рукой.
Напарница вытаращилась на исписанные кириллицей и латиницей картонные пачки округлившимися глазами.
– Ч-ч-что это…? – будто бы не в силах поверить в то, что видит, спросила она.
– То, с чего следовало начать, когда я только появился в этом мире, – отозвался я, отставляя пакет с остатками на пол. – Мы потеряли неделю времени. Теперь будем навёрстывать упущенное.
Алина вскинулась на меня.
– Это же…?!
– Да. Это для Златы.
«Ну, вот… опять…», – вздохнул я, глядя, как опять разноцветные глазки правнучки Великого Архимага Путей наполняются озёрами слёз.
– Угомонись, пожалуйста, – попросил девушку, поглаживая её по непричёсанным с утра волосам. – Нам сейчас не до излияний чувств. Скоро ваши домашние будут завтракать. Первую дозу надо дать с утра после приёма пищи. И я хочу, чтоб правила приёма таблеток отскакивали от твоих зубов также, как слова заклятий. Бери «Либрадол» и открывай. Сейчас будем вместе изучать инструкцию.
Успокоить светлейшую княжну так и не вышло.
Открывала коробки, доставала инструкции она с трясущимися пальцами, роняя слёзы и не пытаясь сдержать всхлипы.
Дрожащим голосом вчитывалась в те места инструкции, которые я ей указывал (зачем ей фармокинетика и химическая формула? Она там ни слова не поймёт: хватит и дозировки со способом применения и побочными действиями при превышении объёма).
И точно также, как на днях Алина учила меня заклятьям, точно также, как под наставничеством действительного тайного советника первого класса я познавал и запоминал руны, так и сейчас под моим началом Бериславская читала, перечитывала и запоминала инструкцию, сдавая мне зачёт в устной форме.
«Оставить инструкцию» – слишком просто.
Это можно было бы сделать для противовирусных или простудифилисных заболеваний.
Но мощнейшие препараты против Психеи требовали настолько филигранной точности в соблюдении правил приёма, что хрена с два разноглазка выйдет у меня из комнаты, пока не запомнит назубок.
А если инструкция потеряется?
Или ещё какая оказия? Нет уж! Она у меня запомнит вплоть до знаков препинания!