Только девушки ушли, как сидевшая рядом со мной за столом Алина наклонилась ко мне и уронила на моё плечо головку, тяжело вздохнув.
– Что же, дорогой Александр Александрович, – тихо спросила Яна Истиславовна. – Не утомились вы с нашей тихоней?
В каком ключе упомянута была «тихоня» – непонятно. Абсолютно очевидно, что это чёрный сарказм, взращённый на отстранённом нигилизме. Но также очевидно, что этим мать никоим образом не пыталась как-то очернить свою младшую дочь, бросить на неё какую-то тень или иначе принизить Злату. Просто назвала немного буйную девушку тихоней, но сделала это с такой интонацией, будто назвала вещи своими именами. Ни намёка на шутку, сарказм или подколку.
– Не больше, чем вы за эти годы, – отозвался я. – Поверьте мне, беготня в ближнем бою по руинам разрушенных домов и залитым водой траншеям расходует куда больше сил. Но скрывать не буду: Злата их тоже требует в количестве.
– Возможно, не стоило взваливать на себя столь тяжкое бремя? – осведомился Святогор Тихомирович. – Стойкость вашего духа поражает, но не загоняйте себя сверх меры.
– Премного благодарю, – кивнул ему в ответ. – Как понадобится – обязательно сообщу, чтоб передать Злату из рук в руки.
И только после ужина, который случился ближе к восьми вечера, Злата не выдержала и отрубилась, едва успев принять третью дозу психотропных препаратов и первый раз выпить снотворное.
Воспользовавшись полным покоем уснувшей сном младенца беспокойной больной, мы с Дашей и Светой получили возможность сменить повязку на боку девушки и обработать повреждения на ногах. Ожидаемо, за целый день бинты на стопах не выдержали и разорвались, но большую часть своей работы выполнили. Надо что-то придумать с обувью. Или какой-нибудь чехол по типу чуни сшить, или просто обувь на размер-два больше...
Появилось стойкое желание выписать себе оплеуху уже реальную. Думал, мозги начали нормально работать после «прилёта», но оказалось, что это было лишь мимолётное просветление.
Ортопедическую обувь кто изобрёл и на хрена? Чисто машинально и на опыте выполняю перевязку практически любой раны, а тут не додумался пошевелить извилинами. Есть же обувь, надеваемая как чехол на поражённую конечность, и этим же чехлом, по сути, и являющаяся! Мне рыбчиком метнуться до аптеки и обратно – дело меньше часа! Или сшить такие черевички самому. Допустим, из плотной шкуры. Животноводством занимаемся? Значит, меха в наличии. Урвать две кроличьи шкурки можно, ни от кого не убудет. Но быстрее и проще, конечно, через аптеку.
Как только закончили с перевязкой (Злата уснула так крепко, что даже не реагировала на наши действия), состоялся короткий разговор с помощницами, закреплёнными за девушкой.
– Девчат, – тихо позвал я Дашу и Свету.
Обе повернулись ко мне.
Жестом поманил обеих на выход из комнаты Златы, где уже спала Бериславская-младшая.
В коридоре продолжили, когда девушки закрыли за собой дверь.
– Что-то случилось, молодой господин? – тихо поинтересовалась Света.
– Спасибо вам больше, – первым делом поблагодарил их. – Без вашей помощи исполнить задуманное было бы крайне затруднительно.
На мордашках обеих помощниц промелькнула тень растерянности. Небось, думали, что их сейчас чем-то озадачат, а их вызвали на разговор чисто поблагодарить. Затроили.
– Не стоит, молодой господин, – неуверенно отозвалась Даша. – Это же наша работа.
– С которой вы справляетесь замечательно, – подтвердил я. – Особенно, если учесть, что вы не обучены уходу за душевно больными. Молодцы. Но есть один момент, на который я должен вам указать. Это прошедшая ночь и ваше дежурство у постели Златы.
Обе девушки резко покраснели. И было, отчего. Их оставили присматривать за больной, а они уснули, причём одновременно. В условиях войны – залёт смертельный. В текущих реалиях глаза закрыть можно.
– У вас было две ошибки. На самом деле больше, но акцентировать ваше внимание хочу на двух. Во-первых, вы обе уснули на посту. В этом нет ничего осудительного. Вы обе – молодые и очень красивые девушки, на долю которых выпала недобрая чаша...
Ох, ты ж, етишкин портсигар! Только что обе служанки краснели от стыда за проступок, а теперь краснеют от простого девичьего смущения, стараясь отвести взгляды! Это их легко в краску, вогнать, что ли?!
– ...потому всё понятно. У вас нет сил. Вы устали. Ночью тихо. Вы уснули. Но сделали это вдвоём, когда вас попросили присмотреть за больной. Если устали настолько, что потребовался отдых – надо было ложиться спать по очереди, чтоб одна бодрствовала, исполняя поручение. Потом поменялись бы местами.