Брови Поликарповича в неподдельном изумлении полезли вверх.
– Я не постесняюсь разузнать, а ваш досточтимый родитель знает о том, Ветрана Властиславовна?
То ли офицер успел каким-то образом и зачем-то изучить личное дело Морозовой, то ли просто хорошо знает её род и имя наследницы у него на слуху.
Приняв выражение некоего подобия чего-то среднего между гордостью и снисхождением, что простительно девушке переходного возраста, та с достоинством проинформировала:
– Властислав Иванович лично представил меня на выданье Александру Александровичу. Это Мастеров уберёг нас со сближницами от погибели, и он же опрокинул дружину, что пыталась взять на копьё отчий дом. А сегодня ночью вступился за мою – прилюдно, между прочим! – осмеянную честь и опороченное достоинство!
Поликарпович в искреннем шоке переводил взгляд с меня на Ветрану и обратно, бурно соображая об чём-то об своём, об офицерском.
Я развёл руками.
– Я не виноват, полковник. Оно само получилось как-то...
Гость хмыкнул в голос.
– Я должен был догадаться.
О чём он должен был догадываться – остаётся только догадываться. Своими домыслами на сей счёт собеседник делиться не соизволил.
– Первый вопрос, – переключившись в рабочее русло, офицер изготовился записывать показания одной рукой, в то время как другой подтянул из стоявших на столе тарелок печенья, колбасы, сыр. – Осветите обстоятельства вашего совместного пребывания в расположении слушателя иного пола.
– Вы же сами определили меня сюда учиться, – пожал плечами я, подходя к столу и наливая полковнику воды из оставшейся бутылки. – И сами же должны представлять объём сведений, коих мне предстоит усвоить. Невероятно как их количество, так и отведённое для этого время. Я не смогу познать всё сам без посторонней помощи. А преподавательский состав академии занят подготовкой слушателей к экзаменам. Вот я и попросил Вету с девушками помочь мне втянуться. Лучшего места и времени для занятий не нашли.
Что Ветрана сама вызвалась меня науськивать – едва значимая техническая деталь, несоответствие которой действительности спишем на бессонную ночь, плохую память и жуткий стресс после ночного нападение неизвестного науке зверя. Может быть, прокатит.
Хрен его знает, что тут в этом мире с правилами приличия? Может, если незамужняя девушка заночевала у неженатого парня, то её заклеймят шаболдой, лишат наследства и сдадут в монастырь? Потом с этим разберёмся. Пока что решил придерживаться своей версии. Если что – все шишки на меня.
Судя по взглядам девушек, брошенных на меня, и их округлившимся глазкам, я если и не угадал про наследство и монастырь, то оказался очень даже близко.
Протопопов коротко и тезисно записал мои слова и с благодарным кивком испил воды из стакана.
– Ветрана Властиславовна подтверждает рекомые показания? – спросил офицер таким тоном, что шансов ответить отрицательно у девушки не осталось.
– Д-да, ваше высокопревосходительство... – проронила она едва слышно.
– Ветрана Властиславовна ПОДТВЕРЖДАЕТ рекомые показания, – с нажимом повторил Ростислав. – Четверо студентов занимались в неурочное время изучением отдельных наук, дабы поспеть к экзаменам.
Что ж. По ходу, Протопопов тоже не дурак...
– Второй вопрос. Обстоятельства обнаружения тела чудовища в стенах расположения.
– Глубокая ночь, – сообщил я. – Время не скажу, не замерял. Громкий рык и ещё более громкий визг. Выскочил в коридор и увидел тело на полу, над ним нависает это пугало огородное. Тело с разодранной спиной, пугало с пока ещё целым грызлом. Оба досадных обстоятельства исправил собственноручно.
– Каким образом? – спросил офицер. – Что первое, что второе.
На стол по очереди легли существенно оскудевшая отрывная аптечка, упаковки от израсходованных коллагеновых губок, бинтов, марли, пустые шприцы-канюли и флаконы из-под перекиси водорода. Вслед за ними водрузился и разряженный пистолет, всё ещё источающий запах пороховых газов.
– Раненую отработал этим, – ткнул пальцем в «медицину». – Предвосхищая вопросы, мои личные запасы. Имею при себе и в пир, и в мир, и в добрые люди. Тварь уложил вот этим. Сорок выстрелов хватило, чтоб показать ей, как та была неправа. Но, признаюсь честно, хватило впритык. Будь я более косым или тварь более живучей, отбивался бы от неё шваброй и оторванной рукой.
В этот раз оформление речи в текст длилось дольше. Судя по отрывкам увиденных движений ручкой, Протопопов ваял сочинение на тему индивидуального оснащения и личного вооружения одного отдельно взятого слушателя Императорской Академии.