— Крайне польщены, — с лёгким поклоном ответила ему Смазнова, никак не выказывая, будто удивлена хорошо поставленной русской речи собеседника.
Подумаешь, иномиряне понимают друг друга с полуслова, общаясь на одном, по сути своей, языке? Ничего такого. Неудивительно.
Сарказм.
Помощник возвратил свой взор на меня.
— Светлейший князь со светлейшей княгиней временно отсутствуют в имении, — сообщил он. — Уполномочен Святогором Тихомировичем оповестить вас, что к запрошенному вами собеседованию всё готово. Вас просят обождать возвращения четы.
— Принял, — кивнул я. — Как Алина со Златой? Их нет в доме?
— Светлейший княжны во дворе, — доложил Иннокентий. — Ежели желаете, то проведу незамедлительно.
— Очень прошу.
С лёгким, сообразным его возрасту, поклоном, Иннокентий повёл нас от дома.
Долго плутать не пришлось. Обе девушки обнаружились в компании Марины во дворе, возле закрытого от глаз пруда. Того самого, где я искал подвеску, подаренную Злате Яной.
Злата плескалась в водичке, ставшей намного чище с моего последнего визита. Очевидно, что пруд почистили и без моего участия. Одежда Бериславской-младшей лежала неопрятной кучкой рядом с одним из раскидистых деревьев, что окаймляли водоём.
К слову сказать, почистили не только пруд, но и растительность вокруг него. Если в последний мой визит образование начало зарастать прибрежными травами наподобие осоки, то сейчас все подходы к воде оказались идеально вырезанными.
Под деревом, постелив себе на прохладную землю чью-то шкуру (обладатель последней явно был недурных размеров: руно выглядело целым и в габарите превышало два на два метра), поджав под себя босые ноги, сидела Алина в своём рабочем сарафане, надетом на голое тело без нижней рубахи. В руках Бериславская-старшая держала какую-то книгу, которую листала, изредка поднимая взгляд на купающуюся сестру. Типа, палила фишку.
В последнем едва ли была необходимость. Роль спасателя на воде возложила на себя Марина: помощница непрерывно бдела во все глаза, неусыпно следя за молодой госпожой. Служанка стояла на траве берега босиком в той самой нижней рубахе, которой не обременила себя наследница древних знаний. Однако, супротив последней, уже как раз Марина не обременила себя верхним сарафаном.
Иннокентий, отведя нас до места, чинно откланялся и убыл, оставив нашу группу междусобойничать.
Поглощённая книгой Алина и стоявшая спиной к нам Марина услышали наше приближение почти одновременно. Мы особо и не таились. Девушки обернулись на нас, одарив меня улыбкой.
— Надо же, вот и «Мастер» возвратился! — улыбнулась Марина. — Не прошло и трёх дней!
— Три дня, как раз, и прошло, Мариш, — хмыкнул я. — Здравствуй. И тебе не хворать, Алина. Я не один.
— Да уж, видим, — правнучка Великого Архимага Путей Берислава закрыла книгу, отложила её на шкуру и поднялась на ноги.
Низкорослая малышка подошла к нам и окинула взором моих спутниц. Обменялась с Ланой приветствиями и обернулась на Смазнову.
— Действительный тайный советник первого класса Бериславская, Алина Святогоровна, — дежурно произнесла девушка. — От имени семьи приветствую вас на землях рода, сударыня. Коль раз уж «Мастер» привёл вас сам, смею предположить, что вы одного роду-племени.
Разноглазка пробежалась взглядом по халату Оксаны, её рюкзаку.
— Рискну утверждать, что вы… земляки.
Осторожно не называя мою принадлежность к иному миру. Так, на всякий случай.
— Не то слово, — отозвалась подруга, ничем не выдавая, будто что-то её удивляет. — Смазнова Оксана, старший аптекарь-провизор. Мы… И впрямь одного поля ягоды.
— Окси подсобила с препаратами для Златы, — представил спутницу в максимально выгодном для неё свете. — Не в последнюю очередь благодаря её стараниям и навыкам в применении медикаментов мы сумели выцарапать твою сестрёнку из бездны недуга. Это она поставила нам лекарства в невероятно сжатые сроки.
Если и впрямь ей случится тут задержаться дольше, чем на один раз, то расположение местных ей не повредит.
А что может расположить местных больше, чем достоверная информация о причастности к спасению дочери одного из самых светлейших князей Империи? Я бы за такое на руках носил.
От этого представления подобрались решительно все, кроме плещущейся в водичке Златы: она нас даже не видела, не говоря уже про «слышала».
Взор Алины стал из дежурно-гостеприимного по-настоящему рабочим и уважительным. Непроизвольно выпрямилась Марина, поняв, что перед ней не простая гостья, а буквально одна из спасителей молодой госпожи. Да и Лана, почуяв, что что-то происходит, посмотрела на мою подругу уже совсем другими глазами.
Понимая, что сейчас в полном соответствии с представлениями местных об уровне внеземной (буквально) благодарности начнутся воспевания стихир и возвеличивания на ниве искренней признательности, поспешил удержать тему разговора, не дав ему скатиться в безмерные излияния чрезмерных велелепий.
Успеют поблагодарить. Это я ещё Смазнову Бериславскому не представил.
— Мы прибыли сообща, и по делу, — произнёс я. — Есть возможность снабдить Злату препаратами в объёме полного курса лечения, а это около года или трёх лет.
При упоминании сей идеи Алина буквально встрепенулись и резко повернулась в сторону плавающей в своё удовольствие младшей сестры.
— Сами понимаете, количество таблеток внушительно. И, прежде, чем поставлять их ящиками, необходимо оценить целесообразность. Мы с помощью Окси хотим убедиться, что тактика лечения избрана правильно, и её продолжение принесёт ожидаемый результат.
Разноглазка метнула на меня цепкий взгляд.
— Это правда⁈ Объём снадобий на три года⁈ Ты сказал, что один месяц обошёлся в триста рублей… Три года… Почти одиннадцать тысяч… Ты взаправду готов⁈
Окси повела бровью.
— Триста рублей? — не обращаясь ни к кому конкретно, переспросила она. — На месяц?
— Тут свой курс, — коротко ответил я. — Примерно полтинник к одному. Но валюта — рубль, да.
И добавил, адресуя уже Алине.
— А у нас есть выбор? Мы уже взялись за исцеление Златы. И предварительный итог видите вы все. Хочешь сказать, оно того не стоило?
Бериславская тяжело замолчала.
Её можно понять. Помня, в какую истерику ударилась девушка, когда поняла, что существует шанс спасти Злату… Для неё это буквально вопрос жизни и смерти, и она готова ради этого на многое. Но цифры, которыми мы оперируем… Больше полуляма в переводе на мои деньги. Так-то, весомый ценник. И Алина ещё мало меня знает. Никто не гарантирует, что она и её семья смогут достойно возместить мои затраты. И пусть я не выставляю им счетов и не требую оплат, но действительный тайный советник далеко не дура. Она не готова безвозмездно принять такой дар. Понимает, что его надо компенсировать чем-то равноценным. И сейчас в её глазах читаются тщательные расчёты, скрупулёзно взвешивающие все pro at contra.
— Уже поздно сворачивать удочки, Лин, — мягко произнёс я. — Если сейчас переобуемся в полёте — то сделаем худо. Состояние Златы усугубится ещё хлеще. Этого категорически нельзя допускать. Да, сейчас у меня есть возможность провернуть такое снабжение. Сохранится ли она в будущем — не знаю. Может, через год меня и в живых не будет. А лечение малышки завершится едва ли. Нам НАДО её вылечить, Лин. Любой ценой. И ты это понимаешь. А уж кто будет за это платить и в каком размере — на мой взгляд, сущие мелочи. Лучше оплатить лечение, чем похороны. Не находишь?
Смазнова включила профессию:
— Мне необходимо опросить больную с глазу на глаз. Должна собрать неискажённый анамнез из первых уст. После сверю полученные сообщения с тем, что были у меня на руках, когда вы только начинали лечение. На разнице состояний и сделаем заключение об эффективности выбранной тактики.
Какое-то время на дворе возле пруда царила мертвецкая тишина, прерываемая лишь едва слышным плеском воды. Злата вдосталь плавала, не обратив внимания на прибывших, и беззаботно предавалась наслаждению.