Напрягать кого-то из убывающих со мной — так себе идея. Им отдых требуется побольше моего. Я-то привыкший к авралам и работе на износ. А девчонки все — буквально тепличные ягодки. В боевых выходах не участвовали. Из более или менее тёртых — только Ева, Лана да Алина. Но и они не бессмертные.
То ли Марина понимала это даже слишком хорошо, то ли ей самой, что называется, хотелось, но детали уже не додумывал. Все схемы, планы и раздумья оказались за бортом в тот миг, когда я вошёл в партнёршу, заставив её издать сдавленный протяжный стон.
Начав стоя у стола, мы не стали проверять его на прочность. Если б его строил я сам — смог бы гарантировать его надёжность. Тогда спокойно разложил бы на нём девушку, не опасаясь, что придётся отчитываться за сломанную мебель. Потому с молчаливого согласия обоих перетекли в постель, какой-то задней мыслью вспоминая азы управления временем.
Надеюсь, я реально не ошибусь, и не нахероверчу с ним больше необходимого. Нам завтра убывать. Неохота, чтоб нас потеряли на несколько дней, месяцев или лет.
Некоторое время спустя это перестало волновать даже меня. У Марины чувствовался опыт, которого пока не было у той же Алины. Но ей ещё далеко до той же Окси, которая при съёмке домашнего видео случайно победила на международном кастинге актрис жанра для взрослых.
Но даже так, партнёрша целиком и полностью завладела моим вниманием.
Глава 18
Умрешь — домой не приходи
6 мая
Московская губерния
Дарственное имение Мастерова
Со дня убытия Мастерова сотоварищи прошло изрядное количество времени.
Уже утихли страсти, связанные с изобличением и заключением под стражу бывшего хозяина имения, Пелагия Бесчестных, до недавнего времени занимавшего место оружничего Императорского двора, и его старшего помощника Мстислава.
Уже успокоились возбуждения умов жителей имения, объяснения коим — регулярные визиты сотрудников Тайной Канцелярии, дознавателей, следователей и комиссаров.
Уже начал входить в повседневный ритм уклад жизни обитателей, оный в своё время нарушил беспричинный недуг бывшей жены боярина Бесчестных, коей своевременно вернули девичью фамилию Ерохиной. Иже с нею документальное подтверждение смены фамилии получила и её дочь, Рада.
Вера уже оправилась от полученных при недуге страданий. Тот Мастеров с пришедшей на зов Евой сотворили нечто, что не удавалось описать кратко никому. Да и исполнить, если честно, тоже. В женщине теплился последний уголёк жизни, когда ей пришли на помощь и вновь раздули пламя жизни.
Первые несколько дней она не выходила из дома, усердно восполняя запасы физических сил, существенно оскудевшие за время болезни. Исправно употребляла снадобья, оставленные Мастеровым. Исполняла предписанный им же покой. Заново приучала чрево к твёрдой пище.
Спустя несколько суток она нашла в себе достаточно сил, чтобы при поддержке дочери начать выходить на свежий воздух и обходиться бытовыми надобностями.
Раде пришлось взять академический отпуск по уходу за родительницей. Строго говоря, и без неё было, кому помощь ей: обитателей имения насчитывалось с десяток душ, и тот же Поликарп Алексеевич, что до сих пор подсоблял с лежачей больной, запросто мог бы обойтись своими силами. Но разве ж это удержит дочь, едва не похоронившую свою мать?
Так день шёл за днём. За отсутствием регулярного сообщение со столицей новости до имения доходили с некоторой задержкой, если доходили вовсе. Потому о той же казни бывшего хозяина имения Ерохины с обитателями узнали лишь от специального поверенного, прибывшего в один из вечеров.
Возле ворот имения остановилась самоходка, которую покинул худощавого вида статный сотрудник при строгой форме. Фуражка с высокой тульёй и позолоченная фурнитура на кителе вкупе с характерной оповестительной сумой через плечо выдавали в нём посыльного. Вот только кокарда на тулье фуражки говорила, что полномочия посыльного чуть выше, чем просто вручение документов.
Вера, уже оправившаяся достаточно, чтоб выходить из дома, но не настолько, чтоб утруждать себя пешими прогулками, с дочерью сидела на стульях, которые Рада вынесла из дома под лучи вечернего светила. В такой обстановке Ерохины и встретили гостя, вошедшего в калитку без приглашения.
Вера осталась сидеть на стуле, а Рада машинально поднялась с места, завидев строгую форму визитёра. След от плотного общения с Тайной Канцелярией ещё нескоро пройдёт из памяти девушки.