Если мало и этого, то мы буквально оставляем за собой тыл, где обозначил своё присутствие некто, осведомлённый обо мне. Ладно бы, мы распрощались с этими девчонками-жрицами: разминулись, как в море корабли, и ищи нас, свищи, как ветра в поле. Нет же. Они нагнали нас спустя сутки и четыре сотни вёрст. От такого преследования не убежишь. Кто сказал, что в следующий раз не придётся принимать бой? А что? Если настигли с дипломатической миссией, то могут и сражение навязать.
Алина подошла ко мне, задумавшемуся, и внимательно посмотрела на подношения.
— Что это, «Мастер»? — спросила она. — Некие сигны?
— Нагрудные знаки различия из моего мира, — отозвался я. — Применяются в среде обращения военнослужащих для тех или иных целей. И, судя по тому, что их доставили нам воздушным сообщением две девушки-жрицы…
— … где-то в Зауралье проживает минимум один твой соотечественник, — мрачно проронила действительный тайный советник первого класса.
Надо же, соображает. Не рвётся, сломя шею, принимать его с государственными почестями. Понимает, что не все такие из себя благородные, как некоторые: любой незнакомец может ту ещё свинью подложить.
— Необходимо разведать, — произнёс я. — Это неучтённая задержка в пути, но она необходима. Если мы заимеем в лице этого самого соотечественника опору и поддержку в Зауралье, ваше освоение этих земель пойдёт быстрее. Или, как знать, может, он и наше продвижение облегчить сумеет.
Девушки-жрицы всё это время стояли перед нами на коленях, не поднимая голов. Тот минимум облачений на их телах и субкомпактные габариты чуди белоглазой внушали опасное заблуждение об отсутствии исходящей от них опасности. Быть может, мы бы и купились на это, если б вчера не наблюдали их бой своими глазами. Две безоружные жрицы одной только Силой оборонялись от целой стаи айнов. А, вместе с тем, всего один зверь чуть было не сожрал Лану. Да, местные псины были куда мельче той твари, что наведалась в Императорскую Академию в Оболенске. Но, извините, их была целая стая. Недооценивать этих мелких нельзя категорически.
Я присел перед ними, чтоб иметь хоть какой-то визуальный контакт. А не то говорить с кем-то, присягнувшим тебе на колено, когда он не достаёт тебе даже до пояса, такое себе удобство.
Присел, но на этом остановился. Был порыв коснуться кого-то их них рукой для установления более тесного контакта, но остановился. Даже в моём мире встречаются люди, кто негативно относится к касаниям с незнакомцами. А в некоторых религиях прикосновения к жрицам вообще считалось чем-то немыслимым, оскорбительным, буквально святотатством. Если мы правильно истолковали их принадлежность к этой касте, лучше пока что повременить с этим. А не то, неровен час, ещё и дипломатический скандал устроим…
«Язык чуди белоглазой от русского ощутимо отличается», — в памяти всплыли слова полковника Ротмистрова, чьи люди пытались наладить общение с Еней. А, раз так, то извращаться не будем. Раз среди нас нету полиглотов и толмачей, будем изъясняться привычно.
— Благодарю за то, что проделали столь дальний путь, — произнёс на русском, не сильно-то надеясь, что окажусь понятым. — Вас послал некто? Как нам с ним связаться?
Обе жрицы подняли на меня свой взор. Ох, япона икибана… а нормально у них тут пуляют… они, часом, не под кайфом сейчас?
Вблизи стало видно, что радужная оболочка их глаз, белёсая настолько, что почти не различается по тону с белком глазных яблок, всё же, имеет свой поперечник сечения, и по диаметру неожиданно больше привычного соотношения. «Глаза навыкате» — нет, это не про этот случай. Равно как и не могу сказать, что вместо глаз одна сплошная «радужка». Нет. Просто привычный мне размер зрачков и оболочек вокруг него сильно больше. Только и всего.
А ещё прекрасно видно, что пигментация радужной оболочки, хоть и сливается по цвету с белком глаз, но, тем не менее, имеет слабо выраженную текстуру. И если обычно она статичная, то сейчас, кажется, меняет своё положение, будто бы переливается всеми доступными полутонами белёсо-серого.
Хотя, вряд ли. Едва ли это кайф. Ни один известный мне наркотик не способен заставить пигментацию радужной оболочки глаза человека хаотично перемешиваться. Тут что-то другое.
«Сила», — понял я сразу же, как только обе девушки-жрицы отверзли свои уста.
Абсолютно синхронно, будто бы роботы на радиоуправлении, абсолютно точно кем-то управляемые, они произнесли на чистейшем русском языке:
— Вроде бы, наш, по-русски шпаришь. Ещё и крещён, небось? Как тебя приветствовать-то? «Здрав буди», «Бог в помощь», или просто «Здравия желаю»?