— Вот, и я о том же.
Инцидент указал нам всем, что не только лишь встреч с животными стоит ожидать. Спасибо моей профессиональной деформации, даже в другом мире пытавшейся разглядеть следы деятельности человека на незнакомой местности: я подставу ищу даже там, где её быть не может по определению. Но, к примеру, стоя на ночёвке, необходимо осознавать, что в гости могут наведаться не только бессловесные и безмозглые твари, но и вполне себе одарённые интеллектом люди. А это уже совсем другой коленкор…
— Ладно, девочки. Механизм тот же. Охранение — в дозор, сектора обстрела — разобрать. Я меняю «птичке» батареи и двигаемся дальше. Время не ждёт, как бы ни хотелось. За сегодня ещё хотя бы вёрст триста пятьдесят покрыть надобно…
Зауральское плато
Район селения чуди белоглазой
Возвращение жриц с пустыми руками — всегда был дурной знак. Вскорости великое событие приключится: нарождение двоих ночных светил. Древнейшие традиции требуют, чтоб в эту ночь Первоздателям были преподнесены дары. Издревле Им воскуривались благовония. Вносились в жертвенный огонь плоды трудов народа: взращённое на дарованной им земле. Вкраплялась кровь врагов: зверей, что испокон веков охотились на людей, и всяким делом угрожали существованию. На худой конец, конечно, если неурожайный год, или же врагов одолеть не сумели, то и дев младых пожертвовать можно… но, если так пойдёт, то никаких дев на жертвы не напасёшься. Кто ж тогда новым поколениям род даст? Хочешь — не хочешь, а жертвенный зверь нужен…
Когда боевые жрицы отправляются выискивать достойную для жертвоприношений цель, всё селение становится занятым молением. Ведь, от того, сколь успешно пройдёт охота, будет зависеть и успех самого преподнесения даров Первоздателям.
Но любые моления теряют всяческий смысл, когда эти самые боевые жрицы возвращаются ни с чем, да ещё и раньше срока. Явление не столь редкое, как могло быть, но слишком частое, нежели хотелось бы. Далеко не всегда такое означает великую беду и печаль. А потому, хоть знак и дурной, но каждый конкретный случай разбирается индивидуально с самим Старейшим.
Конкретно сейчас это самое разбирательство и происходило.
В селении, заложенном с самой хилой землянки ещё в стародавние времена, и разросшемся на добрые тысячи шагов во все стороны, в доме Старейшего, собрались трое: сам владелец, и обе боевые жрицы.
С последними читатель уже знаком: именно они по воле рока повстречались группе Мастерова, и именно их последний одарил при встрече.
Первый же… Старейший.
На крепком, мощном троне, вытесанном из напитанной Силой древесины, с трудом поддающейся обработке, возвышалась его фигура. Осанка, несмотря на почтенный возраст, от души сдобренный сединой, выдавала в нём человека, привыкшего повелевать и принимать решения. Мощное телосложение, словно выкованное из стали, свидетельствовало о годах, проведённых в суровых испытаниях.
Лицо его хранило следы прожитых лет: неглубокие морщины у глаз и на лбу, короткая седая борода, аккуратно подстриженная, обрамляла подбородок. Глаза, пронзительно-голубые, излучали мудрость и силу, в них читался ум, отточенный годами размышлений и опыта. Нос прямой, с лёгкой горбинкой, придавал лицу благородное выражение.
Волосы, густые и серебристые, были собраны в косу и стянуты тканной лентой с узорами, традиционными для народца, прозванного чудью белоглазой. Но в остальном его облик резко контрастировал с привычным видом представителей этого этноса.
Одежда — потрёпанный, но всё ещё узнаваемый костюм из тканей, которые этот мир не познает ещё долго. Знающий человек без труда определил бы в нём уже потемневший от времени, застиранный, в некоторых местах латанный, но всё ещё на что-то годящийся летний «х/б» цвета хаки. Тяжёлые кожаные ботинки, однозначно доживающие свой век, но исправно служившие своему владельцу не одну пятилетку, охватывали высоким голенищем мощные ноги. Несмотря на регалии, обличающие носителя властью в среде народца, их владелец не помышлял отказываться от иных, напоминающих ему, кто он есть на самом деле: фрезерованные по металлу с филигранной точностью, недоступной для ручной работы, грудь украшал крылатый знак классности «Классный специалист» с литерой М, и округлый, венчаный лавровым листом, знак «Гвардии».
Руки его были крепкими, с выступающими венами, пальцы длинными и жилистыми. На шее, на верёвке, поблёскивало странное кольцо, явно неместного происхождения: витая металлическая окружность, на которой была зафиксирована диковинная деталь, изготовленная из податливого, мягкого металла, легко гнущегося пальцами, но после этого возвращающая свою изначальную форму. Знающий человек без труда определил бы в этом элементе чеку от ручной оборонительной гранаты.