— Доброе, — подытожил руководитель Тайной Канцелярии. — Со своей стороны приложу все усилия, дабы мы случайно не развязали братоубийственную бойню. Вас, Святогор Тихомирович, испросил бы готовиться загодя. Как только удастся связаться с группой Мастерова или придёт в себя ваш великий предок Берислав, мы попытаемся наладить дипломатический мост.
Пока что офицер не стал сообщать светлейшим князьям, что в этом мире обитает ещё один соотечественник Мастерова. О существовании «Бармаглота» решил поведать непосредственно в день мероприятия. Слишком уж опасная эта информация. Ладно, могло просочиться в западные разведки, что Российской Империи удалось призвать из иного мира наёмника, способного взывать к Силе Путей: этот, хотя бы, известный фрукт, уже не первый месяц коптит тут небо и в общих чертах показал себя надёжным малым. Даже настоял на документальном заверении контракта, что для большинства идущих на вольные хлеба редкость. А вот кто такой «Бармаглот» — известно лишь со слов того же самого Мастерова. Если про него прознают зарубежные оппоненты, могут попытаться и натворить дел. Шутка ли, пришелец из иного мира, опережающего по развитию технологий этот? Тот же Мастеров мог как в масле сыр кататься уже на должности технического консультанта или советника при самом правителе. Если кто-нибудь из сопредельных государств покусится забрать с этой же целью его соотечественника… За «Мастера» можно не переживать: он с невиданной ретивостью взялся за порученное ему и едва ли откажется от своих же предложений. Оплату ему предложили не сказать, что безграничную, но, всё же, труд наёмника возмещён достойно. Едва ли он переметнётся на иную сторону в погоне за длинным рублём. «Бармаглот» же… никто никого ни в чём не обвиняет за глаза, но с незнакомым персонажем необходимо быть максимально осторожным. Пока что о нём знает лишь группа Мастерова, полковник Ротмистров и полковник же Протопопов. Покамест пущай так и остаётся.
— Уреклись, — согласился Святогор Тихомирович. — В таком разе, Ростислав Поликарпович, ежели с нас более нет треб, мы, с вашего позволения, справились бы о состоянии здравия нашего досточтимого предка. Не соблаговолите ли указать, где искать ваш лазарет?
— В обыкновенный Берислава едва ли определили бы, — Протопопов поднялся из-за стола, а его примеру последовали прочие. — Вероятнее, он сейчас в этом же здании, где развернули лазарет для нужд экспедиционной группы Мастерова. Проведу вас.
Привести древнего деда инсайда в чувство оказалось непросто, но намного быстрее, нежели в прошлый раз. Если несколько месяцев назад после моего призыва Берислав недели возлегал на одре овощем, то в этот раз при помощи капеллана уложились в несколько часов. Старец продрал глубоко посаженные глаза и дышал достаточно ровно, чтобы не вызывать беспокойство за своё состояние.
Окси не пинала детородные органы и с чувством профессионального долга подошла к вопросу наблюдения за состоянием здоровья пациента. Раз в четверть часа измеряла артериальное давление, регулярно держала «руку на пульсе» в буквальном и переносном смысле, стетоскопом прослушивала работу сердца древнего мага, и во всю использовала не самое богатое оснащение лазарета, чтоб на уровне тех же безусловных рефлексов тела определить его самочувствие.
Но вымотались все. Смазнова — как медик, постоянно и неотлучно находясь рядом со своим пациентом. Я, как донор Силы, постоянно присутствовал подле операционного стола. Ева, как капеллан и оператор донорской манипуляции, соляным столпом замерла вкопанной около реципиента и поддерживала в нём пугающими темпами угасающую жизнь.
Пока мы были заняты Бериславом, Алина подсуетилась: успела обежать чуть ли не весь Первоуральск и где-то откопала бутыль, как две капли воды похожую на ту, которой разноглазка потчевала меня во время нашей с ней ночёвки в апартаментах Главка Канцелярии. Вспомнил, что такой же она отпаивала своего прапрапрадеда, когда тот слёг после моего призыва, обессиленный. Полторашка вернулась категорически вовремя: буквально на несколько минут позднее её появления начал приходить в себя дед инсайд.
Заметив признаки жизни в подавшем их пациенте, Ева прервалась (да слава Те, Господи!) и оборвала процедуру заимствования.
— Очнулся, старче? — испросил я его. — Сказал же, не торопись на тот свет. Нам с тобой там покамест делать нечего.
Лежащий на операционном столе старец медленно перевёл на меня взгляд глубоко посаженных глаз.