Валериус чуть заметно поклонился, сдерживая себя из последних сил.
— Господин Вейран. Вы меня вызывали.
— Вызывал, — кивнул Корнелиус, делая маленький глоток вина. — Да, припоминаю. Какая-то неприятность со статуей, не так ли? Ваш… — он снова посмотрел на меня, — … щенок что-то разбил.
— Мой подмастерье проявил неосторожность, спасая свою жизнь, — ровным, чеканным голосом ответил Валериус. — Я пришел, чтобы принести извинения от его и своего имени. И, разумеется, поговорить о возмещении ущерба.
— Ущерб, о нет! Об этом даже говорить нечего. Статуя мастера Геронта, оказалась полностью цела, я дал указания, сегодня или завтра ее поставят на место. Древние умели делать крепкие вещи, покрепче чем головы некоторых проклятых.
— Тогда… — начал было мастер, но Корнелиус его перебил, показывая рукой на кресло.
— Присаживайтесь, мастер. — Вейран жестом указал на кресла напротив. — Вино будете? Нет? Ну, как знаете.
Валериус сел, держась прямо. Я устроился рядом чуть сзади, мне сидеть не предложили. Вейран, откинулся назад и пригубил вино.
— Значит, ты Валериус Фарелл, — начал он, разглядывая мастера. — Ремесленник. Практик. Что удивительно. Рунмастер третьего ранга, если мне не изменяет память. Живёшь в нижнем квартале, делаешь амулеты и прочую белиберду для стражи и для торговцев. Сам особо не продаешь, но при этом должен кучу денег Ночному Хозяину.
— Господин Вейран… — Валериус начал, но тот перебил его, подняв руку. Вейран наклонился вперёд, смотря прямо в глаза дяде.
— Не торопись, Фарелл. Я ещё не закончил. — Он улыбнулся. — Ты когда-то был перспективным практиком. Четырнадцатый имперский легион, если не ошибаюсь? Довольно элитное подразделение. Специализация легиона, зачистка проклятых земель.
— К чему это… — начал мастер, но снова был прерван.
— Как к чему? — Вейран рассмеялся. — Фарелл, мы живём в одном городе более десяти лет. Ты думал, что твоё прошлое никого не интересует? Дом Вейранов не терпит неожиданностей на своей территории. Мы знаем всё о всех, кто имеет хоть какое-то значение.
— Четырнадцатый легион был уничтожен чуть более десяти лет назад, — продолжил Вейран, вращая бокал в руке. — Засада в Падающих Лесах. Из трёх тысяч бойцов выжило меньше двадцати. Ты был среди них. Хотя, если судить по рапортам, многие считали, что выжившие… как бы это сказать… не должны были выжить.
— Это было давно, — глухо произнес Валериус. — Я заплатил свою цену.
— Ты заплатил, верно. Шесть лет понадобилось чтобы слухи и детали дела, о том зачем твой легион был отправлен на смерть, дошли до меня. А я очень интересуюсь такими делами. Проклятые это знаешь ли мой конёк. Ты слышал о Сердце Сумерек?
— Нет. — твердо ответил дядя. — Мы не нашли это место, точнее мы не дошли.
— Да. Всё верно. Остатки вышли к форту практически без оружия и все были ранены. Империя списала это на катастрофу, наградила тебя медалью и отправила в отставку. Но ведь остались вопросы, правда? Как ты выжил? Что ты видел? Что ты забрал оттуда?
— Я ничего не забирал, — ответил Валериус. — Я едва выжил и мне было не до поиска сокровищ.
— Едва выжил, — передразнил Вейран. — Как скромно, даже благородно. Только вот практики твоего уровня не выживают просто так. Они либо сражаются, либо умирают. А ты… бросил карьеру, резко, хотя на тебя были планы, серьезные планы. Вдруг взял и променял путь практика на жизнь ремесленника. Запёрся в дешёвой мастерской, чертишь руны на копеечных камнях… Нет, Фарелл, здесь что-то не так. Ты от чего-то прячешься. Или чего-то ждёшь. Скажи мне рунмастер.
— Я ничего не жду. Это вообще не связано с тем, зачем я сюда пришел. Да, я прекратил развиваться после того как не смог перейти на следующий шаг. Но я не совершал ничего плохого. Ни одного преступления или даже соучастия в нем!
Рунмастер замолчал и установилась тишина, лишь вдалеке где-то слышался девичий смех.
— Это мы потом обсудим, чуть позже. — наконец вышел из раздумий Корнелиус Вейран. — Так. Давай пропустим часть, где ты пытаешься изобразить из себя скромного ремесленника, а я доброго аристократа. Мы оба знаем, зачем ты здесь.
— Вы сами вызвали меня, — Валериус тоже решил играть в гляделки, но я видел, как вспотел его затылок, дядя откровенно нервничал. — Из-за статуи. И если она цела, я готов оплатить работу и принести извинения за подчиненного.
Вейран расхохотался. Громко и искренне, откидывая голову назад.