В отдалении всё ещё слышались крики, звон металла и чьи-то вопли значит. Эти звуки здорова так меня подгоняли. В тех всполохах что я успел увидеть, я могу зуб дать, что нападающие точно были представителями дома Вейран, а значит они пришли за мной, тут без вариантов. Еще и дядя исчез. Не удивлюсь если его труп плавает где-нибудь в море, с привязанным к ногам камнем. Достойный конец человека, который был непонятно кем. Жалеть его, и даже думать о нем, ни сил, ни желания не было.
Я вытер нож и руку о одежду мертвеца, спрятал оружие обратно за пазуху, подобрал валяющийся нож и побежал дальше по коридору, стараясь не поворачиваться и не смотреть на распростёртое тело позади. Сейчас мне нужно найти знаки.
Коридор петлял, уводя всё глубже в катакомбы. Я бежал, прижимая накидку к груди, чтобы не споткнуться о её края, и всматривался в стены, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на знаки контрабандистов. Свет здесь был скудным, редкие светильники на стенах давно закончились, и я просто своровал последний, что висел на перекрёстке, и теперь шел с ним в полной темноте.
Вернулся к мысли, на которой меня прервали, о том, что Тинг говорил, что знаки — это карта. Каждый символ указывает путь. Я вспоминал его слова, его движения, когда он водил пальцем по царапинам на камне. Десять полосок — каждый второй поворот направо. Две косые черты значат что-то ещё.
Только когда наступила полная тишина, мне пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Сердце колотилось как бешеное, в ушах гудело, а руки всё ещё дрожали после схватки. Я провёл рукой по стене, ощупывая камень. Ничего. Гладкая поверхность, никаких царапин.
— Где же вы, твою мать? — прошипел я сквозь зубы и двинулся дальше, выбирая наугад правый коридор.
Шаги эхом отдавались в темноте. Я ускорился, практически побежал, пока не наткнулся на очередную развилку.
Здесь я остановился и заставил себя дышать медленнее. Спокойно. Тинг не торопился. Он внимательно смотрел. Я поднял руку к ближайшей стене и начал методично ощупывать её, сантиметр за сантиметром. И наткнулся. Тонкие линии. Глубокие, прорезанные чем-то острым. Я наклонился ближе, щурясь в полумраке, и различил рисунок: шесть вертикальных полосок, перечёркнутых одной косой чертой.
— Вот ты где, — выдохнул я с облегчением.
Шесть полосок. Что это значило? Каждый шестой поворот? Или наоборот — пропустить шесть? Тинг говорил, что логика простая, но сейчас, стоя в темноте с окровавленными руками и гудящей головой, я не мог вспомнить точно.
Попробуем так: каждый третий поворот налево. Я решил действовать интуитивно, полагаясь на смутное воспоминание о том, как Тинг объяснял систему. Шесть полосок, одна черта — значит, нечётные повороты.
Я пошёл дальше, считая развилки. Первая — прямо. Вторая — прямо. Третья — налево. Коридор сузился, потолок стал ниже, и мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о выступающие камни. Воздух здесь был спёртым, давно не проветриваемым.
Ещё три поворота, и я снова нашёл знак. На этот раз восемь полосок, две косые черты. Я прислонился лбом к холодной стене, пытаясь сообразить.
— Восемь… два раза перечёркнуто… — пробормотал я. — Каждый четвёртый? Или каждый второй из восьми?
Плевать. Я выбрал второй поворот направо и побежал дальше.
Коридор вывел меня в небольшую круглую камеру с тремя выходами. Посередине валялись обломки деревянных ящиков, какие-то тряпки, пустые бутылки. Похоже, здесь кто-то обитал. Или обитает.
Шорох.
Я замер, вслушиваясь. Звук повторился, лёгкий, скребущий, как будто что-то ползло по камню. Из дальнего выхода, того, что слева, показалась тень. Низкая, сгорбленная, двигающаяся урывками.
Она выползла на свет факела, и я увидел её во всей красе: тощее слегка светящееся тело, покрытое редкой шерстью, из которой торчали белые костяные шипы. Глаза горели тусклым красным светом. Пасть была приоткрыта, обнажая ряды мелких острых зубов.
Тварь учуяла меня. Голова дёрнулась в мою сторону, шипы на спине встали дыбом, и она издала звук — нечто среднее между писком и рычанием.
— Только не это, — выдохнул я, отступая к стене.
Крыса прыгнула, и я ударил ее ногой. Попал. Моя нога врезалась ей в морду, она взвизгнула и отлетела к стене, но тут же вскочила, ещё более разъярённая, но я не дал возможность даже попытаться атаковать. Ударил сам, моя нога снова врезалась ей в бок, впечатывая тело в камень и ломая кости.
— Ну давай, давай! — заорал я, чувствуя, как адреналин затопляет разум.
Удар вышел сильным, крыса захрипела и покатилась по полу. Я не дал ей опомниться. Шагнул вперёд и с размаху впечатал ботинок ей в рёбра. Хруст. Ещё удар. И ещё.