— Договорились. Хотя как с тобой договариваться я уже не понимаю.
На этом мы прекратили диалог, и я дополз до мастерской. С трудом открыл дверь, мастера еще не было, и прополз на кухню, поставил чайник, а оттуда на задний дворик, забирая одно из полотенец что висели в шкафу.
Первым делом, умылся и разделся полностью, игнорируя даже соседей. Хотят смотреть на голого парня, пусть смотрят. Рубаху и штаны в таз, замочить. Стирать сил не было. Затем скрипя зубами я принялся обливаться холодной водой и смывать с себя всю грязь, заодно натираясь мылом и смывая его снова.
Наскоро отмывшись, завернулся в полотенце, отпихнул таз в сторону и вернулся в теплый дом, где меня дожидался ромашковый чай, пусть без сахара, но сейчас любой кипяток сойдет. Есть я не стал, оставил на потом, и придерживая болящий живот рукой, поднялся до своей комнатки, где одел чистую одежду и завалился на тюфяк.
Я просто моргнул, а свет в окне сменился на темноту, и я услышал крик мастера снизу.
— Лео!
Черт! Я же даже дверь не закрыл, когда завалился спать! Если нас за это время ограбили, мастер меня по-настоящему прибьет!
— Я здесь, мастер! — подорвался я с тюфяка и спустился с лестницы, ощущая себя на удивление здоровым. Кишки не болели, руки и бедро тоже. Заплывший глаз, в зачет не шел, но это было не страшно, хоть и на самом видимом месте.
— Ирнис всемогущий, это кто тебя так отделал? — спросил мастер разглядывая меня из-за своего стола. Он был завален книгами, открытыми на разных местах. Я видел рисунки и надписи.
— Смотрел на начинающих практиков! — бодро отрапортовал, вытянувшись по струнке.
— И как посмотрел? — поинтересовался дядя сурово.
— Замечательно! Немного не сошлись характером с другим зрителем, и пришлось вот. — пожал я плечами и отвечая в тон.
— На тебя соседи жаловались. — скривил губы Валериус. — Голышом шляешься, весь в кровище, позоришь славное имя рунмастера.
— Я не шлялся, — продолжил я отчитываться. — А чтобы меня голышом увидеть, когда я мылся, надо голову в окно высунуть было. Так что это я могу жаловаться, что на меня смотрели.
— Молодец. — улыбнулся мастер. — Уел. Так и передам госпоже Летер. Но впредь так не делай, иди в баню и мойся там.
— Да мастер. — согласился я. — Впредь так не буду.
Воспоминания про баню у Лео были, и мне даже платить за нее было не нужно, сказать своё имя и что от рунмастера Валериуса, и бесплатная помывка раз в неделю мне обеспечена. Платил, за это удовольствие, конечно мастер, сам предпочитая мыться в более дорогой умывальне. Но мне и такое сойдет, тем более что там давали дешевое мыло, и даже полотенца с мочалками. Мыться чужими я бы побрезговал, но тем не менее, признаки цивилизации на лицо.
— Ты какой-то наглый стал, за последние два дня? Может тебя к лекарю отправить. — задумался дядя. — Сотрясение? Или палок отсыпать?
— Исправлюсь, мастер. — пришлось снова включать Лео и его эмоции, чтобы это смотрелось правдиво. Хотя мастер ни разу не поднимал на парня руку, грозился, было дело, но не более.
— Вот. Другое дело. Порядок ты навел, таблички я оценил, так что придираться мне не к чему. К работе готов?
— Да мастер!
— Хорошо. — Валериус достал и положил передо мной четыре грубых черных камня, и образец, выполненный более искусно. — Сила рун не в камнях, хотя и камни важны. Точнее их структура и качество, но для простых рун, которыми я занимаюсь, излишнее качество тоже избыточно. Отполируй их так же, убери сколы, сделай похожими на образец, приятными на вид, в конце концов. Инструменты в том ящике. У тебя два часа.
— Да мастер. — я забрал камни и пошел к инструментам. Опыт у меня был минимальным, но вот старательности Лео в данный момент было не занимать, парень хотел загладить вину и помог мне правильно разобраться с инструментами и камнями, за что я был ему благодарен.
Работа с камнями оказалась куда как более медитативной и приятной, чем я ожидал. Взяв первый из четырех грубых кусков в руки, я покрутил его, оценивая неровности и сколы. Образец, который оставил мастер, был гладким, почти идеально округлым, с матовой поверхностью, приятной на ощупь.
Валериус, не отрываясь от книг, углубился в свои дела. Он переворачивал страницы, что-то записывал на отдельных листках, сверял рисунки, бормотал под нос непонятные слова. Иногда он замирал, прикрывая глаза, словно пытался что-то вспомнить или представить, а затем снова принимался яростно строчить.