— Руками не трогать! Оска — дубина! — командовал я. — Тинг, свети блин, а не маши им как кадилом! Ногами пинайте!
После этого работа пошла, Оска удачно махал, сбивая самых наглых, пока дубинка не переломилась. Мы отпинывали остальных, ломая им позвоночники и сворачивая морды и буквально через пять минут, перевес стал на нашей стороне. Парни это почувствовали и оставшихся трех тварей просто затоптали в атаке, пока я отвлекся на окровавленную руку.
— Это был хреновый план. — сказал я, когда всё закончилось и мы оценивали понесенный ущерб. Укушены были все и не по одному разу. — Будь их тут на пять, десять штук больше, и нас бы заживо сожрали.
— Дело говоришь. — ответил Тинг. — Ты просто взял и разгреб всю эту кучу говна, в которую мы залетели! А! Что я говорил? Четверо свидетели, Лео, ты теперь в моей банде.
От этих слов оставалось только морщиться. Ни в какие банды я точно не собирался вступать, чтобы потом как половина их отцов болтаться в петле. Нет, спасибо. У меня другой путь.
— С другой стороны, если у нас будут копья… — видя скептические взгляды ребят я исправился. — обожжённые и заостренные колья и нечто похожее на щиты, мы бы забили их почти сразу. Тут делов то, держать дистанцию и колоть. Так можно все катакомбы вынести.
— Хм. Потом обдумаем этот вариант. — согласился он. — Краб, чего стоим, нож у тебя, давай потрошить трофеи!
И топор. Нам нужен топор.
Это второе что пришло мне в голову, когда мы занялись разделкой туш. Клыки тварей еще можно было выдрать, лупася их мертвые головы о камни, и то половина ломалась не под корень, а выдавливать было себе дороже, мелкие черепа не позволяли держать нормально и можно было исколоть все руки. Нож Краба, старый и сточенный до ужаса, оказался еще и тупым, и шкуры тварей просто не поддавались ему, а про кости вообще молчу. Они что, прошли эту самую первую стадию закалки костей? Или просто нож настолько тупой.
Через полчаса варварского жесточайшего потрошения туш врагов мы вынуждены были сдаться. Имея на руках четыре лапы и два десятка клыков.
— Оно того вообще не стоит. — подвел вердикт первым сам Краб. — Пошлите домой, я жрать хочу и плечо у меня болит.
— Согласен, — поддержал я мелкого.
Тинг поднял фонарь над головой, освещая склеп полностью с потолком, словно проверяя что тут еще есть, но он был тупиком.
— Эй, смотрите.
Мы подошли. В нише лежал скелет, причем в отличие от остальных абсолютно целый, по сравнению с другими в нишах. Разбитый череп и сломанная кость руки не считается.
— Свежачок — уверенно заявил Оска, почесывая затылок. — Стукнули и положили, о, а это чего?
На груди, среди рёбер, поблёскивало что-то металлическое. Тинг наклонился и осторожно снял предмет. Круглый, размером с ладонь, покрытый ржавчиной и странными буквами. Когда-то он висел на шнурке или, его положили позже, было не ясно.
— Что это? — спросил Оска.
— Понятия не имею, — ответил Тинг, разглядывая находку. — Лео, ты умеешь читать. Что тут написано?
Я взял медальон, Лео как и я читать умеет, но это были не привычные слова, и не руны, а что-то другое. Кроме незнакомых символов, ничего интересного в нём не было, он был тонкий и плоский и судя по дырке, не мог скрывать в себе что-то еще. Я покачал головой.
— Не знаю. Никогда такого не видел.
— Может, покажем кому? — предложил Краб. — Вдруг, ценное что-то
Тинг кивнул.
— Ага. Покажем. Потом того, кто его покажет, возьмут за яйца и спросят, где взяли. Лучше просто выкинуть, всё равно ржавый. Может запрещёнка какая? Я на костёр не хочу.
— Давай я заберу, — предложил я. — покажу мастеру, может он подскажет чего. Если будет чего стоить, деньги пополам.
— Да он у тебя заберет его еще и по уху съездит! — ответил Краб.
— Не заберет. — уверенно произнёс я, и Танг вручил мне медальон.
— На, проверим. Монета к монете. Но сначала — свалим отсюда. Мне тут не нравится.
Я посмотрел на череп скелета, в его пустые глазницы и на мгновение мне показалось, что он мне подмигнул. Что-то в этом месте было не так.
— Нужно валить.
Мы двинулись к выходу. Тинг вёл, держа фонарь перед собой. Оска и Краб шли по бокам, я замыкал. Моя левая рука болела, от чего мне хотелось материться вдвойне, я тут двое суток, и меня избивают каждый день! Это не справедливо в конце концов!
И тут я услышал это. Тихий, но постепенно нарастающий знакомый уже скрежет.
— Тинг, — прошипел я. — Стой.
Он замер. Все прислушались. Звук шёл со всех сторон, спереди, сзади, из боковых проходов.