— Но ведь если получится?
— Если? Скорее, когда, Лео, если бы всё было так просто.
— Скажите, мастер, а в чем разница, — я повертел камень в руке и положил на стол, — он был лучше полирован чем мои, чувствовалась более опытная рука. — почему этот дешевле, они же одинаковые, а я даже названия его не знаю.
— Жильный камень, он же жилка — начал рассказывать мастер. — Один из самых часто добываемых материалов для рунмастеров по всему миру, качество камня зависит от глубины залегания, чем выше к поверхности, тем камни хуже. Начерченная руна на этом, развалит камень сразу после применения, и в нее можно залить буквально каплю силы.
— А которые полировал я, могут использоваться дважды?
— Нет конечно, руны одноразовые, во всяком случае простые. Качество камня — это возможность больше залить силы этера. Если брать тот же изумруд, то там уже потребуется помощь серьезных практиков, как минимум второй ступени. А такие как я, могут потратить тысячу лет и не наполнить изумруд даже на половину.
Второй ступени? Я взял камень в руки. А ведь я даже не знал, где находится мастер Валериус, на каком шаге, или, возможно, ступени.
— Уверен, нужны только мои. — сказал я снова, откладывая в сторону жильный камень. — Попробуем? Мне кажется, стоит рискнуть.
— Да, отступать смысла нет, — мастер сам сходил до запертого ящика и принес мне четыре камня, которые я полировал самыми первыми. Я внимательно осмотрел их, проводя пальцами по их поверхности. Неровности и шероховатости чувствовались даже без этера — первые работы всегда самые неумелые.
— Мастер, мне нужны будут инструменты для полировки, — сказал я, уже направляясь к ящику, где хранились нужные мне инструменты и порошки.
— Бери что нужно, — кивнул Валериус, наблюдая за мной с неожиданным интересом.
Я взял мелкозернистый порошок, мягкую ткань, и устроился за своим рабочим местом, принимаясь за дело. Движения были уже отточенными, мне даже думать не нужно было. Первый камень занял около десяти минут. Я методично снимал неровности, которые раньше не замечал, добиваясь идеальной гладкости. С каждым камнем работа шла быстрее — руки помнили, что делать. Когда последний камень засверкал ровным матовым блеском, мастер осмотрел их и одобрительно хмыкнул:
— Неплохо. Теперь самое интересное.
Он открыл небольшой сундучок на своём столе и достал две вещи: тонкое стило с острым наконечником и небольшой флакон с густой чёрной жидкостью.
— Это специальная краска, — пояснил мастер, осторожно откупоривая флакон. — Она содержит толчёные кристаллы и связующее из древесной смолы. Помогает руне лучше принять этер. Стило окунай аккуратно, краска должна ложиться тонким слоем.
Я взял инструменты, чувствуя, как сердце забилось чаще, понимая, что именно сейчас начнётся настоящая работа.
— Сначала потренируйся здесь, — мастер указал на гладкую каменную табличку, лежавшую на столе. — Почувствуй краску, как она течёт, как ложится. Это не глина, здесь нужно работать чуть по-другому, но ты должен понять это сам.
Я окунул стило во флакон. Краска оказалась густой. Первое касание к камню — и тонкая чёрная линия потянулась за острием. Слишком толсто. Я вытер краску, попробовал снова. Теперь слишком бледно, почти не видно.
— Равномерно, — напомнил Валериус. — Чувствуй материал.
Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, концентрируясь и начертил руну. Движение шло само собой, словно рука помнила каждый изгиб, каждую пропорцию. Когда открыл глаза, передо мной лежал почти идеальный символ.
— Лучше, — одобрил мастер. — Ещё раз.
Я повторил. И ещё раз. И ещё. Какое-то бесконечное еще! Но каждая новая написанная руна становилась лучше. Где-то после двадцатой попытки я понял — больше тренироваться на табличке бессмысленно. Мне нужен был настоящий камень.
— Мастер, я готов, — сказал я, откладывая стило.
Валериус внимательно и серьезно посмотрел на мою последнюю работу, затем кивнул:
— Давай. Бери первый камень.
Я взял один из отполированных мною камней. Он лежал в ладони, тёплый, словно живой. Я чувствовал его структуру, каждую крупинку, каждое микроскопическое углубление. Окунул стило в краску, поднёс к поверхности и замер.
Сейчас или никогда.
Острие коснулось камня. Я вёл линию медленно, чувствуя, как краска впитывается в структуру, становясь единым целым с материалом. Руна складывалась сама собой — изгиб, прямая, завиток. Моё дыхание замерло. Последний штрих, и я отложил стило в сторону и открыл глаза, только сейчас понимая, что не только делал всё с закрытыми, но еще и не дышал.