Что я тут же и сделал. В печь ничего кидать не стал, только опилки и мелочь, что валялась на полу. Заодно и порядок навёл.
Таблички нужно поставить в сушильную печь, но для этого требуется разрешение мастера. Я аккуратно перенёс их туда по две-три штуки, раскладывая на специальном поддоне и подготовил к сушке.
Внутри печи было тепло, но не жарко — как раз то, что нужно для медленной, равномерной просушки.
Работа сделана. Десять идеальных табличек. Первое серьёзное задание выполнено успешно.
— А ведь это снова провал, — тут же я осознал новую очевидную глупость Лео. То, что я так быстро сделал эти таблички — это и есть прямой и очевидный указатель на то, что внутри меня что-то изменилось. И я такой умный… Черт!
Я вернулся к верстаку и начал убирать рабочее место. Остатки глины вернул в ком, перемял массу на несколько раз, снова накрыл влажной тканью. Протёр и положил на свои места инструменты. Рабочая поверхность должна быть чистой — это правило я усвоил, ещё работая на заводе. Нужно будет выкинуть несколько табличек обратно…
Дверь мастерской скрипнула.
Я обернулся, понимая, что опоздал. Раздвоение сознания творило настоящую рассинхронизацию поступков и желаний. Я как Лео не хотел ломать таблички, так как это был мой первый успех… Как всё сложно…
В проёме стоял мастер Валериус. Лицо его было непроницаемым, усталым. Глаза смотрели куда-то сквозь меня, погружённые в собственные мысли.
— Таблички готовы? — спросил он сразу же ровным голосом.
Врать смысла не имело, так как они просто лежали на самом видном месте.
— Да, мастер. Десять штук, как вы и приказали. Я поставил их возле печи на проверку.
Я ждал, что он подойдет посмотреть работу, проверит качество, может быть, даже похвалит или раскритикует, но дядя даже не пошевелился.
— Хорошо, — кивнул он. — Рану обработал?
— Да, мастер. Тряпку сжёг. Сделал всё, как было сказано.
— Тогда можешь идти спать. Завтра с утра понадобишься.
— А… — я только хотел спросить про таблички, как мастер сам меня перебил, обходя и останавливаясь у лестницы:
— Таблички в сушку. С утра нанесём руны и решим, что делать с ними дальше.
И всё.
Мастер поднялся в свою комнату. Я, по воспоминаниям, закрыл дверь на два небольших засова и потушил масляную лампу. Светильник на потолке должен был гореть всю ночь, такой приказ мастера, трогать его нельзя.
Таблички аккуратно переместились в сушилку, и я записал время в небольшом блокноте, сверяясь с часами на стене. Сушка на десять часов.
Теперь можно отдыхать. Моя комната находилась на чердаке, небольшом, где даже стоять было невозможно, но, поднявшись наверх и плюхнувшись на тюфяк у большой тёплой печной трубы я ощутил себя по-настоящему дома.
Снова вызвал интерфейс, убеждаясь, что это не сон, прочитал всю доступную мне информацию на несколько раз и убрал с глаз долой.
— Нужно быть осторожным. А как им тут быть, если я совершенно не понимаю, что порой делаю? — возник в голове закономерный вопрос.
Как слон в посудной лавке, я попался везде где только можно, особенно если у мастера есть знания о таких, как я. Камень ещё этот. Мирра. Они связаны, это очевидно, но как это повлияет на меня? Столько вопросов.
Всего один день в новом мире, а проблем уже по горло.
Я закрыл глаза, приказывая себе отдохнуть. Завтра будет новый день, а значит, и реагировать на проблемы будем по мере их поступления. Мастер же собирался со мной поговорить, значит если не сегодня, то всё выяснится завтра.
Глава 3
Проснулся я от холода. Чердак выстыл за ночь, несмотря на теплую печную трубу, проходящую через стену. Серый рассветный свет пробивался сквозь единственное слуховое окошко, освещая тесное пространство под покатой крышей. Я потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы неохотно возвращаются к жизни, и сел на тюфяке.
Взгляд упал на рубаху, скомканную у изголовья, вчера, когда работал и раздевался, не обращал на нее внимания, а зря, она вся была залита моей кровью.
— Вот черт! — выругался я, поднимая и рассматривая ткань. Потрогал опухший лоб — ссадина немного побаливала, но вроде подживала. Тело молодое, такие раны должны быстро заживать.
Проверил интерфейс. Работает. Значит, не приснилось. Как и всё остальное. Но в отличие от вчерашнего, имелось небольшое различие.
[Процесс адаптации: 27 %]
Процент адаптации увеличился. Хорошо это или плохо, узнать я не мог, но раз это адаптация, то буду оптимистом, пока оно меня не убьет, всё равно этого не изменить.