После утренних процедур и разминки, а также поединка, я и Сяо сгоняли к пруду, где искупались и я мог получше рассмотреть деревню, сидя на аккуратной тёплой скамье под греющим Оком, пока мальчишка продолжал плескаться в пруду.
— Мастер, я так рад что вы вернулись! — Сяо пытался заманить в воду Бабая, но тот старался держаться от воды подальше, фыркая на любые его попытки. — А то Мастер Цао забрал меня утром и мы поехали непойми куда. Я так расстроился, думал вас уже не увижу.
— Тебе же мастер объяснил, куда едете? — я плеснул водой в лицо и присел на камень у берега.
— Нет! Сказал: «Собирайся, едем домой». — Сяо передразнил ворчливый бас Цао с потрясающей точностью. — Я спросил, в чей домой. Он сказал — мой. Ну и всё. Грузили повозку два дня. Всю мастерскую по винтику, все инструменты, заготовки, даже полки снял. Потом приехали три мужика с пустыми глазами, молчаливые такие, страшные. Они тащили тяжёлые ящики, я к ним не лез. Мастер велел не подходить и не разговаривать.
— Наёмники?
— Не знаю. Они ушли на третий день пути, когда мы свернули с тракта. — Сяо вытащил ноги из воды и обхватил колени. — Потом мы ехали долго. Две недели. Мастер почти не разговаривал, только тренировал меня на привалах и кормил, а когда приехали сюда, он показал мне дом, показал колодец и где козы. Правда сам удивился что они тут есть и живые. Сказал, сидеть тихо, тренироваться каждый день и ждать. Взял и улетел. Я первый раз видел, что люди так умеют летать!
А ведь и правда, мальчишка само Крыло видел, а вот как я или Цао на нем летают нет. Надо будет его потом потренировать.
— Угу, и он оставил тебя одного?
— Ага.
— Страшно было? — спросил я, не оборачиваясь.
— Первые три дня, совсем не страшно, нет. Я тренировался, как и было велено. Бегал, чучело это лупил. Козам воду носил, доить научился, они хорошие и добрые. На четвёртый, ночью ка-ак ветер поднялся. Как бумкать и стучать всё начало, тогда да, тогда было страшно. Я лёг на пол, накрылся одеялом и лежал до утра. Не спал. — Он помолчал.
— А потом?
— А потом нормально, скучно только. — пожал плечами мальчишка. — Мастер сказал, что меня защитят духи места, и что бояться нечего. Вот я потом и не боялся. Я в Шэньлуне в подвалах ночевал, где крысы по ногам бегали, и ничего. Тут хотя бы крыс нет.
— А когда мастер вернулся? — спросил я.
Сяо замолчал. Я уже решил, что не ответит, когда он заговорил, тише.
— Ночью. Я спал. Проснулся оттого, что дверь хлопнула. Выбежал во двор, а там мастер. И… — мальчишка сглотнул. — Он приземлился прямо во дворе и нёс её на руках.
— Лин Шуай.
— Я тогда не знал, кто она. Просто тётенька. Худая, как будто месяц не ела, я знаю, видел таких… — Сяо поёжился, хотя воздух был тёплым, при этом глаза были как плошки большие, и он продолжил уже тише. — Мастер, она не двигалась. Совсем. Не шевелилась, и даже не дышала, ну мне так показалось. Глаза закрытые. Я подумал, что мёртвая, а мастер зашёл в дом, положил её на кровать и сказал: «Это моя жена. Она спит. Не входи без разрешения.» И закрыл дверь.
— И ты не входил.
— Один раз вошёл, — признался Сяо всё тем же шёпотом. — Через неделю. Мастер ушёл в кузню, я подождал и заглянул. Она лежала точно так же. Я подошёл ближе. Она дышала, я увидел. Но… мастер, знаете, что самое страшное? Она тёплая. Я коснулся руки, случайно. Тёплая кожа, живая. А внутри — ничего. Пусто. Как в этих домах.
Он кивнул в сторону деревни.
— Я после этого больше не заходил.
Мы замолчали. Пруд успокоился, и вода стояла ровной, по поверхности заскользили водомерки. Жизнь продолжается, можно сказать.
— Сяо, — сказал я. — Мы её разбудим.
— Правда?
— Не знаю как. Пока. Но разберусь. Это то, что я умею, решать задачи, которые другие считают нерешаемыми.
Он кивнул. Мол, ладно, посмотрим.
После пруда я решил пройтись по деревне основательно. Сяо увязался следом, Бабай трусил рядом, периодически исчезая в кустах и возвращаясь с какой-нибудь добычей, жуком или мелкой ящерицей. Причем хитрован специально выбирал самых мелких, зато показывал их так, словно слона завалил, я прямо по его косолапой походке чувствовал, что он геройский герой, победитель драконов, ага.
Долина в утреннем свете выглядела одновременно красиво и тоскливо. Тридцать с небольшим домом и зданий, если считать кузню и хозяйственные постройки. Очень мало по сравнению с тем, что я видел раньше, где в маленьком селе были сотни домов и тысячи жителей. Действительно, закрытая и вымираяющая община.