Связь крепла. Мы становились лучше вместе. И если так пойдёт дальше, скоро я буду видеть мир его глазами не урывками, а полноценно. А наоборот тоже будет работать? Нет, судя по всему. Бабай был идеален и ему было совсем не интересно видеть мир моими глазами. Он воспринимал мир совсем не так, как я. Для него не существовало морали, сожалений, или тем более прошлого. Только настоящее.
Козлов мы нашли через полтора часа подъёма.
Точнее, Бабай нашёл. Остановился посреди тропы и задрал нос, втягивая воздух короткими рваными вдохами. Через связь пришло сразу, плотным комком. Ш ерсть-много-стоят.
Я присел за валуном и выглянул. Тропа здесь расширялась, превращаясь в каменистое плато, заваленное обломками породы, с редкими кустами колючего можжевельника. А дальше, метрах в двухстах, склон обрывался, и за обрывом начиналась длинная пологая терраса, заросшая жёсткой горной травой, короткой и бурой.
Козлы паслись на этой террасе.
Я насчитал семерых. Нет, восемь. Один лежал за камнем и его я заметил, только когда он поднял голову, пережёвывая что-то. Крупные звери, побольше чем я ожидал. Цао говорил, размером с обычного горного козла. Ну, если обычный горный козёл весит килограмм под сто двадцать и носит на башке два загнутых назад рога, каждый длиной в руку, тёмных, с матовым блеском, в которых я даже отсюда чувствовал плотный этер.
Каменные рога. Цао не врал. Они выглядели так, словно выросли не из кости, а из породы, из самой горы. Тёмно-серые, с прожилками, с зернистой текстурой на поверхности. Красивые, если честно. Сяо такой рог точно понравится. Правда зачем он ему и что он собрался с ним делать, без понятия. На стенку если только повешать?
— Вижу.
Я присмотрелся внимательнее. Стадо, казалось, паслось без видимой иерархии, разбросанные по террасе, каждый сам по себе. Но вскоре я изменил мнение. Один, самый крупный, стоял выше остальных, на уступе, и не ел. Смотрел. Голова поднята, смотрит внимательно по сторонам. Дозорный? Или вожак, совмещающий обязанности? Кто их разберет, я не такой уж и опытный охотник и знаток диких зверей, чтобы понимать, что и как у них тут по законам.
Этер в нём был заметно ярче, чем в остальных. Стадия закалки костей причем ближе к последней стадии, в отличие от остальных, более мелких, а на более точное определение я способен не был. Шкура обычная, но кости и рога укреплены этером, как живая броня.
Бабай лёг рядом со мной, прижавшись пузом к камню. Белая шерсть на сером граните, маскировка нулевая, но козлы нас пока не видели, ветер дул в лицо.
— Слушай, мохнатый, — сказал я тихо, обдумывая подход. — На волков мы кинулись как два голодающих. Тут так не получится.
Вопрос мне, конечно не задали, но пояснить я пояснил.
— Потому что их восемь. И они не хищники, а травоядные. Значит дерутся только когда загнаны или защищают стадо. План такой. Нам не нужны все восемь. Пять, может шесть. Вожака не трогаем, он самый сильный, оставим на следующий раз. Берём тех, кто с краю стада, отсекаем от группы и бьём по одному. Как? Интересный вопрос. Щас придумаем.
На ровной террасе, и вдвоём? Ну мысли у меня, допустим, есть. Само стадо я не боялся, я их и в одну каску завалю с копьем, но поэкспериментировать и получить при этом хороший результат в виде добычи нескольких ядер, вот тут надо постараться не оплошать.
Я полез в рюкзак и достал перчатку Вэнь Чжо. Повертел в руках. Усилитель кинетики, чем сильнее бьёшь, тем мощнее эффект. На волках тестировать не стал, слишком быстро всё закончилось. А вот тут, можно попробовать.
Надел на правую руку. Перчатка села плотно, как по мерке. Ну и видок. Так-то я в обычной рубахе и штанах, и боевых латных перчатках, чуть ли не на босу ногу. Цирковой клоун на горной охоте.
— Ладно. Ты заходишь справа, по камням, и выгоняешь крайних на меня. Не кидайся на вожака, понял? Того, большого, на уступе. Просто шуми и гони мелких влево, к обрыву. Там узко, я перехвачу. Если что-то пойдёт не так, уходи. Не геройствуй.
Бабай посмотрел на меня с выражением, которое я расшифровал примерно, как ты-мне-рассказываешь-как-охотиться?
— Да, я тебе рассказываю. Потому что это я тебя кормлю. И дою для тебя козу по утрам. Ту козу, которая меня не любит. Для тебя.
Щенок фыркнул и пополз вправо, между камнями, бесшумный, как белый призрак. Через секунду его уже не было видно. Только тонкая нить связи тянулась между нами, и по ней шёл ровный поток, сосредоточенный и без лишних образов. Бабай работал.