— Зато работает. — я пожал плечами, поднимаясь. — Мастер, у меня есть такие моменты, когда я ЗНАЮ, как это будет работать и что будет делать, правда только со мной. В нашем же случае, лучше перебдеть.
Утро было уже в разгаре, жаркое и яркое, и у колодца толпились деревенские. Гань Тьеши что-то объяснял Ло Фэну, размахивая руками, Гань Мэй перебирала просо на расстеленной рогоже, двое других таскали воду. Обычная жизнь, которая продолжалась своим чередом, пока в запертой комнате женщина тихо дышала с паразитом в груди. Бр-рр-рр, не хотел бы я себе такой участи, может бомбу в себя засунуть? Чтобы не достаться никакому уроду и не попасть в рабство.
Я зашёл к себе, достал тетрадь и начал считать, не отвлекаясь на еду и людей. Нужно максимально сосредоточиться, сейчас ошибка стоила жизни. Принцип тот же, а последствия несопоставимы.
Базовый контур якоря я набросал за час. Две зеркальные структуры, соединённые мостом. Передатчик на Цао, компактный, на внутреннюю сторону предплечья, где кожа тоньше и этер ближе к поверхности. Приёмник на Лин Шуай, симметричный, сделаем на запястье, рядом с точкой, через которую я входил щупом. Мост между ними, это самое сложное, создать резонансное сопряжение двух якорей.
Всё выглядело просто, как и всегда, когда Цао активирует свою татуировку, приёмник на жене отзывается, и между ними возникает канал. Складка, через которую этер мастера попадает напрямую к центральному узлу, огибая все двенадцать меридианов и все капиллярные ветки.
Но формировать кокон вокруг паразита будет уже не этер Цао. Его энергия только питает контур, держит складку открытой. Сама капсула, оболочка вокруг вихря, создаётся геометрией рун на приёмнике. Придётся забить ей всё предплечье, и вот здесь уже было невероятно сложно, это уже не пара рунных связок, это уже артефакт, который задаёт форму пространственного кармана, такого же, как в шкатулке, только вывернутого наизнанку. Шкатулка прячет содержимое от мира. Здесь карман прячет мир от содержимого. Паразит внутри, всё остальное снаружи. И задача была в том, чтобы капсула дотянулась до ядра, и поглотило его, сработав на триггер твари находящейся внутри.
На бумаге выглядело убедительно. В голове, чуть менее.
К полудню я понял, что мне нужно отвлечься, иначе начну считать по четвёртому кругу и запутаюсь окончательно. Вышел на воздух и обнаружил Гань Тьеши, который стоял перед кучей зерна с выражением человека, столкнувшегося с непредвиденной проблемой.
— Зерна много, — сказал он, жалуясь, когда я подошёл. — Мельницы нет. Даже не предусмотрено в долине. А камнями перетирать мы неделями будем, такой урожай не переварить, если выхлопа мало.
— А как сейчас мелете? Покажи. — пришло время мне удивляться, о таком я вообще не думал.
Он поднял два плоских камня и показал, как несколькими движениями зерна перетираются в муку.
— Нда. — почесал я голову. — Неожиданно.
— Мы нашли два жерновых диска, но они весят много. — пожаловался Гань. — но там надо ставить вола, чтобы крутить, человеку не под силу будет.
Жерновые диски лежали за дальним домом, приваленные к стене и наполовину вросшие в землю. Массивные, из серого гранита, толщиной с две ладони каждый. Нижний, стационарный, был плоским, с неглубокой бороздкой для муки. Верхний, бегунок, имел отверстие посередине и насечку на рабочей поверхности, стёртую, но читаемую.
Я присел на корточки и прикинул. Ось и раму сообразим, воронка-засыпка для зерна сверху, тоже не сложно, ну и конечно, лоток для муки снизу. Плотницкой работы на полдня, если Гань поможет, и никакой вол не нужен. Вол вообще лишнее, когда у тебя есть настоящий рунный мастер шестого класса.
— Гань, нам тут нужна ось, деревянная и толстая, в два пальца минимум. Найдёшь?
— У господина на складе столько дерева, что хоть три мельницы ставь. Только оно сухое, лет двадцать лежит.
— Сухое это хорошо, тащи сюда всё это богачество, и доски нужны, четыре штуки, ровные, длинные. Раму собьём, жернова поставим, а потом я кое-что придумаю.
— Понял, восстанавливаем мельницу как есть?
— Ага. В общем раз понял, мешать не буду, работайте.
К вечеру мельница стояла. Не красавица, конечно, кривоватая, с рамой, сколоченной из того, что нашлось, и воронкой, вырезанной из цельного куска дереве, чтобы быть понадёжнее. Ось из сухой лиственницы плотно сидела, жернова легли друг на друга с правильным зазором, который мы выставляли минут сорок, подкладывая щепки и ругаясь сквозь зубы. Мужики в принципе сами разобрались что и как, я больше и не подсказывал особо, какой из меня мастеровой, я и мельницу видел такую второй раз в жизни, причём первый раз это были её остатки в музее естественных наук.