Зелейник — углублённое понимание взаимодействия растительных компонентов и этера. Позволяет создавать настои, мази и пилюли с устойчивым эффектом. Требует знания рецептур или их самостоятельного создания через эксперимент.
Чующий жизнь — интуитивное чувствование жизненных процессов в растительных и грибных организмах. Позволяет определять состояние, возраст, этерную насыщенность и скрытые свойства любого растения при физическом контакте. На высоких уровнях возможно направленное воздействие на рост и мутацию.
Ядослов — распознавание и создание токсинов растительного и грибного происхождения. Позволяет выделять ядовитые компоненты, определять их концентрацию и механизм действия. На высоких уровнях возможно конструирование составных ядов с отложенным или условным действием.
Я перечитал описания дважды, сидя на ступенях между вторым залом и лестницей наверх. Ядослов отпал сразу, не моя история, я не убийца из тени и не отравитель, мне это ни к чему. Чующий был заманчив, особенно после сегодняшнего знакомства с грибницей, понимать, что за тварь перед тобой, до того, как она решит тебя переварить, было бы полезно. Но Зелейник, мягко подводил к главному, а это пилюли и всякие лечебные составы. Усиление через эликсиры. Это было именно тем, чего мне не хватало с первого дня в этом мире. Сколько раз я покупал чужие пилюли, не понимая ни состава, ни принципа действия, переплачивая втрое и надеясь, что продавец не подсунул пустышку. А теперь, постепенно развивая его, я смогу и сам получать нужные мне пилюли. Правда постараться придётся сильно, чтобы вытянуть навык до Алхимика, причем нормального.
Зелейник. Даже не знал, что есть такое слово.
Зелейник — уровень 1.
Система мигнула и свернулась. Никаких фанфар. Я по-прежнему сидел в каменном тайнике, побитый, с обожжёнными пальцами и рюкзаком, набитым чужим наследством. Но знание пришло, как приходило всегда с новым навыком, ощущением, будто в голове освободилось место, которое раньше было заперто.
Я посмотрел на свои руки и понял, что, если бы сейчас передо мной лежали те грибы сверху, я бы знал, как с ними работать. Не всё, далеко не всё, но направление, температуру обработки, совместимость с другими компонентами. Мох серебристый из рюкзака, например, я вдруг понял, что сам по себе бесполезен как лекарство, но в сочетании с животным жиром и медленным прогревом способен вытягивать воспаление из мышечной ткани. Откуда я это знаю? Оттуда же, откуда знаю всё остальное, Система дала, а я принял.
Ладно, хватит сидеть.
Из второго зала я поднялся обратно в первый, прошёл мимо ниш. В дальнем конце зала, за аркой, через которую я вошёл снизу, обнаружился ещё один коридор, уходящий горизонтально. Я почти пропустил его в первый раз, слишком увлёкся содержимым.
Коридор был узкий, на одного человека, и через двести шагов упёрся в каменную дверь. Паз для ключа я нашёл на ощупь, вставил пластину Горновых, и подождал. Механизм сработал тяжело, с глухим скрежетом, и дверь поехала вбок, открывая щель, из которой ударил свет.
Я зажмурился. Глаза, привыкшие к рунному светильнику, горели от дневного света так, что слёзы потекли сами. Прикрыв лицо рукой, протиснулся наружу и сел прямо на камень, свесив ноги с карниза.
Скала-наковальня нависала надо мной справа, и я понял, что вышел с другой стороны массива, парадный вход, тот самый, к которому меня должен был привести ключ напрямую. Без экскурсии через пищеварительный тракт местной экосистемы.
Камень Бурь на груди был тёплым, нормальная рабочая температура, опасность позади, по крайней мере здесь.
Я осмотрел Крыло, нда, не получилось без проблем падать всё же. Левое сочленение немного погнуто, один несущий стержень выгнут градусов на пятнадцать. Правое крыло в порядке. Двести единиц в накопителе, говорили мне о том, что до долины должно хватить, если не закладывать виражей и лететь прямо. В крайнем случае, дойду пешком, от места посадки, вряд ли там будет далеко. Крыло пришлось править по месту, получилось не слишком хорошо, но вполне, летать можно, только тянуть будет вправо, придётся компенсировать весом.
Задерживаться тут я не стал, можем лететь, летим, нефиг ждать, день уже почти подходил к концу, а значит я еще и поужинать успею, при хорошем раскладе.
Толчок вверх, карниз ушёл из-под ног, желудок привычно заворчал. Крыло тянуло вправо из-за повреждения, и я компенсировал наклоном корпуса, что быстро начало утомлять мышцы левого бока. Лёг на курс, обратно домой, к долине. Ветер дул в спину, что экономило этер, и я позволил себе расслабиться на первые минуты.