— Помеченный. Носитель Системы. Ты ведь так это называешь? Назови иначе, если ошибаюсь. — она смотрела мне прямо в глаза, выискивая малейшие признаки того, если я попытаюсь солгать.
Но, скрывать это от неё действительно смысла не было, я всё равно собирался сам рассказать мастеру, как придёт время, вот видимо оно и пришло.
— Нет. — сказал я. — Мастер пока не знает.
— Хорошо. — она кивнула, будто ожидала именно такой ответ. — Значит, то, что я скажу, останется между нами. Потому что мужу я этого рассказывать пока не собираюсь.
— Почему?
— Потому что он любит тебя как ученика и не простит себе, если узнает и примет неверное решение на горячую голову. А он примет, потому что он Цао, и горячая голова у него с рождения, что бы он ни говорил про контроль и дисциплину. Пятьдесят лет прошло, а он всё тот же.
— Вы всё помните?
— Да.
Догадка сразу пришла на ум, страшная и невероятная, оставалось только ее сформулировать и подтвердить.
— Вы были в сознании всё это время. — заключил я.
— Каждый день. Каждую минуту. Паразит не выключал разум, только управлял телом, понимаешь разницу? Это была прозрачная тюрьма, где я всё видела и слышала, понимая что тело уже не принадлежит мне. Вейраны не сильно беспокоились об этом, система утилизации сломанных у них была поставлена на поток. Я не сломалась, жила в своих мыслях. Иногда мне казалось, что мысли, это единственное, что поддерживает меня, не даёт рассыпаться. Пятьдесят лет наблюдений, представляешь? Можешь считать это моим образованием, за которое я дорого заплатила.
Я молчал. Слов не находилось, и я не стал их искать.
— Откуда вы знаете про Систему?
Лин Шуай чуть повернула голову, посмотрела в окно, где темнело небо, потом обратно на меня.
— Его звали Дэн. Молодой мальчишка, чуть постарше тебя, лет двадцати был, когда его привезли. Вейраны поймали его где-то на западе, за Великим Хребтом, и доставили в подвалы поместья. Я к тому моменту провела в плену уже двадцать лет, и давно перестала считать пленников, которых привозили и увозили. Но этот был другим.
— Другим как?
— У него была оболочка.
— Оболочка?
— Мой дар, или как говорил Дэн, навык, называется Чутьё Потоков. — она произнесла это без гордости, как факт. — Я вижу этерные структуры живых существ. Всё, что связано с движением энергии в теле, я вижу так, как ты видишь стену или стол. Мне не нужно касаться человека, чтобы это увидеть. У каждого практика вокруг центрального узла есть рисунок, для каждого уникальный. У обычных людей он простой, как ручеёк. У сильных практиков, как у моего мужа, он похож на реку с притоками.
Она помолчала.
— У Дэна вокруг узла была вторая структура. Оболочка, которую не видит никто, кроме таких, как я. Представь себе скелет, а вокруг него ещё один скелет, сотканный из чего-то, что не совсем этер. Похож, но не он. Другая частота, другой рисунок. Обычный практик любой силы и не заметит, для него это обычный фон. Для меня же, выглядит так будто кто-то нарисовал поверх человека, ещё одного человека другой краской.
— У меня тоже?
— У тебя, мальчик, эта оболочка ярче, чем у тех двоих.
Она недолго помолчала, словно собираясь с мыслями или вспоминая, и продолжила.
— Дэн был первым. Вторая появилась за два года до того, как муж меня забрал. Женщина, она уже была сильная, на ступени закалки кожи. Её привезли и увезли быстро, я успела увидеть её лишь дважды. Куда её дели, не знаю, но оболочка у неё была, сильно слабее твоей, но всё же сильнее, чем у Дэна.
Я потёр лицо ладонями, щеки почему-то горели огнём. Вопросов набиралось столько, что они толкались в голове, мешая друг другу. Как я и думал, помеченных много. Или не так, чтобы много, но и явление не уникально. Я не избранный, а лишь один из многих.
— Расскажите про Дэна. Если можно, то подробно.
— Подробно. — Лин Шуай чуть усмехнулась, сухо и коротко. — Подробно, это пять лет его жизни рядом со мной, каждый день. Я могу пересказать тебе эти дни по часам и минутам, все пять лет, но не уверена, что ты захочешь это слушать. Он работал в лаборатории Вейранов, занимался алхимией в меру своих знаний, нас почему-то не разделили, может мест не было, поставили рядом со мной. Мы стояли за соседними столами, если столами можно назвать те плиты. Он не знал, что я в сознании. Жук, сидевший во мне, управлял мной и полностью меня контролировал.
— А он?
— Не сразу, но он сломался, первые месяцы сопротивлялся, даже пытался бежать и дрался. Потом перестал. Вейраны не пытали его, в этом не было необходимости. Они просто ждали, и он сломался сам. Пилюли и лекарства давались ему очень легко. Я наблюдала, как он учится, и удивлялась скорости, а потом стала понимать почему.